Прокурор виктор васильевич

Прокурор виктор васильевич

Виктор Васильевич Найденов (1931–1987)

«НЕ РОБЕЛ ПЕРЕД СИЛЬНЫМИ МИРА СЕГО»

В 1981 году Найденову исполнилось пятьдесят. Этот год оказался для него роковым. О том, что он схлестнулся с клевретом Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева, Первым секретарем Краснодарского Крайкома партии

С. Ф. Медуновым, и что Найденов поставил вопрос о привлечении к уголовной ответственности ряда руководителей этого региона, в том числе и видных партийных бонз, многие уже знали и всячески от него дистанцировались.

В то время, когда во главе Следственного управления Прокуратуры Союза ССР фактически стоял заместитель Генерального прокурора СССР В. В. Найденов, в обществе активно заговорили о громких уголовных делах, которые расследовались тогда следователями по особо важным делам Прокуратуры СССР Наибольший резонанс получили, так называемые, дело «Океан» и «Краснодарское дело». Произошло это почти через пятьдесят лет после того, как появился на свет герой этого повествования…

Виктор Васильевич Найденов родился 9 сентября 1931 года в поселке Мучкап Мучкапского района Тамбовской области в семье фронтовика. Отец его Василий Павлович Найденов 1907 года рождения участвовал в войне с белофинами и фашистской Германией. Жизнь Виктора не баловала. Школу жизни он проходил в суровые, холодные и голодные военные и послевоенные годы. В 1952 году, когда юноша учился на втором курсе Московского юридического института, отец ушел из жизни. Это был для Виктора первый тяжелый удар. На руках у овдовевшей Прасковьи Егоровны Найденовой — матери Виктора Васильевича, которой в ту пору исполнилось 43 года, остались только что родившаяся дочь Татьяна (1951 года рождения) и 16-летний сын Владимир. Нелегко тогда пришлось осиротевшей семье. Виктор Васильевич всерьез задумался над тем, чтобы временно бросить учебу и пойти работать. Однако мать остановила его от этого поступка. И Найденов продолжил учебу в институте, совмещая ее с работой.

30 июня 1954 года он заканчивает институт и в сентябре этого же года принимается на работу в органы прокуратуры. Начинать свою трудовую деятельность в органах прокуратуры Виктору Васильевичу пришлось в должности стажера народного следователя Дрегальского района Новгородской области. В работе молодой следователь проявлял оперативность, настойчивость и, как отмечалось в характеристике, «инициативу в собирании доказательств», в связи с чем досрочно, в ноябре 1954 года, был переведен из стажера в народные следователи. А уже в декабре этого же года прокурором области ему была объявлена благодарность за проявленное старание в расследовании двух уголовных дел — «по обвинению Малышевой в убийстве новорожденного ребенка и по факту изнасилования гражданки Еруковой».

В июне 1955 года способный следователь переводится на работу в Маловишерский район Новгородской области. Здесь он активно участвует в общественной и политической жизни: руководит кружком по изучению истории КПСС на фабрике «Победа», выступает с докладами перед населением, в период выборов в Верховный Совет РСФСР, областной, районный, местный Совет депутатов трудящихся возглавляет агитпункт, избирается членом Пленума райкома ВЛКСМ (в комсомол Найденов вступил еще во время войны, в 1944 году).

Не меньшее усердие проявляет Виктор Васильевич на своем рабочем месте. Только за пять месяцев 1956 года он расследовал 49 уголовных дел. Все они были окончены качественно и направлены в суд. Прекращения дел и возвращения их к доследованию не было. Причем 33 дела им были окончены в срок до одного месяца.

Авторитет Найденова растет. Его примечает прокурор области Дмитриев и вскоре ставит вопрос перед Прокуратурой Союза ССР о назначении Виктора Васильевича прокурором Мало- вишерского района. С ним соглашаются. И 13 июля 1956 года Найденов приступает к исполнению обязанностей прокурора района. Было ему тогда почти 25 лет.

В новой должности молодой прокурор проявляет себя с самой лучшей стороны. В аттестации того времени отмечается высокая квалификация, большая трудоспособность и принципиальность в отстаивании интересов законности и защите прав граждан. Здесь на маловишерской земле он вступает в партию, избирается членом районного комитета КПСС. В 1957 году в семье Найденовых рождается второй сын Александр. Казалось бы, жизнь вошла в берега, все складывается как нельзя лучше и в семье, и на работе. Однако очень скоро врачи обращают внимание на бесконечные болезни его первенца — старшего сына Сергея и настоятельно советуют поменять климат и переехать на постоянное место жительство в среднюю полосу. В 1960 году просьбу Найденова о переводе в Прокуратуре Союза ССР удовлетворяют и направляют его для дальнейшего прохождения службы в Ульяновскую область. Именно здесь начинается дальнейший стремительный рост его карьеры. Сначала он возглавляет прокуратуру Мелекесского района. Через два года, в 1962 году, он становится заместителем прокурора Ульяновской области, потом первым заместителем, а затем и прокурором области.

Способного и подающего надежды 38-летнего прокурора области довольно быстро замечают в ЦК КПСС и в 1969 году его, как говорили в те годы, берут «на обкатку» в отдел административных органов ЦК КПСС. Долго он здесь не засиживается — через четыре года его назначают заместителем прокурора РСФСР, а в 1977 году он утверждается в должности заместителя Генерального прокурора СССР — начальника Следственного управления Прокуратуры Союза ССР Именно на этом месте проявляется масштаб личности Найденова, его недюжинные организаторские способности, умение сосредоточиться на главном и видеть перспективу. Он много делает для совершенствования работы следственного аппарата, внимательно следит за внедрением в практику новых форм работы.

В этой связи, вспоминается по тем временам уникальный труд заместителя прокурора Нижегородской области опытнейшего криминалиста-практика Л. Г. Видонова, который разработал и издал методический альбом «Система типовых версий о лицах, совершивших преступления».

Найденов, изучив этот опыт, не только распространил его по всей стране, но и самым настоятельным образом требовал от всех следственных работников органов прокуратуры абсолютного знания этого исследования и применения его в повседневной работе по раскрытию убийств. Причем на конференциях, семинарах и совещаниях, проходивших с его участием, он нередко сам экзаменовал руководителей следственных подразделений в знании материала.

Интересно отметить, что за 17 лет, в течение которых Найденов руководил следственным управлением, в Нижегородской области ежегодно оставались нераскрытыми 1–3 убийства, раскрывающиеся в последующие годы. И что очень важно за все эти 17 лет не произошло ни одного незаконного осуждения.

Найденов был высоко эрудированным человеком. Он умел слушать других, был доступен и никогда не допускал грубости или высокомерия в отношении подчиненных. Но в то же время он не робел перед сильными мира сего и был тверд в своих суждениях, в особенности, когда речь шла об отстаивании государственных интересов либо привлечении к законной ответственности должностных лиц, какой бы высокий пост они не занимали.

Конечно, как и всякий человек, Виктор Васильевич имел свои слабости и недостатки и, безусловно, совершал ошибки. Но не они определяли его лицо. Найденов был стойким бойцом, умеющим держать удар, дерзновенным прокурором, перед которым закон на цыпочки вставал, но он был еще и очень интересным человеком, являя собой одновременно образ огненный и смиренный. Помню, что под его обаяние я попал сразу.

Было это в сентябре 1976 года в Киеве на первом Всесоюзном съезде судебных медиков. Огромная седая шевелюра и молодые глаза, которые светились добротой и умом, действовали неотразимо. Три дня в свободное от заседаний время мы гуляли по городу, осматривали его достопримечательности и разговаривали, разговаривали… Любознательность он проявлял необыкновенную. И хотя с тех пор прошло немало времени, и с разными уважаемыми людьми мне приходилось коротать досуг, но таких, как он, я встречал очень немного.

Свои борения с сильными мира в высоком ранге заместителя Генерального прокурора СССР Найденов начал в те годы, когда Генеральным прокурором страны был легендарный человек, человек с мировым именем — в прошлом Главный государственный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе Роман Андреевич Руденко. И это нельзя не отметить, ибо без благословения Генерального прокурора по существующим тогда правилам игры вряд ли такое было возможно. К тому же Руденко всегда лично курировал расследования наиболее важных уголовных дел. И кто знает, отчего у Романа Андреевича произошел четвертый — последний инфаркт, после которого он скончался. История болезни об этом умалчивает. Зато история так называемого «Краснодарского дела» говорит, что это произошло в самый драматический период его расследования.

После ухода из жизни Руденко неприятности посыпались на Найденова, как из рога изобилия…

Но начну по порядку. Все началось с того, что в благодатном Краснодарском крае, хозяином которого тогда был первый секретарь Краснодарского крайкома партии С. Ф. Медунов — член ЦК КПСС, герой Социалистического труда, близкий приятель Генерального секретаря Л. И. Брежнева, секретаря ЦК К. У. Черненко и многих других важных персон — были выявлены вопиющие факты беззакония, произвола и коррупции. Произошло это так. Следственная часть Прокуратуры Союза расследовала дело по Министерству рыбного хозяйства СССР. Следственной бригадой руководил знаменитый на всю страну опытнейший криминалист, следователь по особо важным дел при Генеральном прокуроре СССР Андрей Хоренович Кежоян. Он, с санкции заместителя Генерального прокурора СССР Найденова, арестовал заместителя министра Рытова. По делу проходили многие чиновники, занимавшие высокие должности. Когда Кежоян тяжело заболел, дело принял к своему производству другой следователь по особо важным делам — Сергей Михайлович Громов, который и закончил это расследование.

Однако при расследовании дела по Министерству рыбного хозяйства СССР следователи «вышли» на курортный город Сочи. Там их заинтересовал директор первого тогда в стране сочинского магазина фирмы «Океан» Пруидзе, который был арестован за передачу взятки заместителю министра Рытову. Затем последовали аресты и других сочинских чиновников: заместителя директора магазина «Океан», директора базы мясорыбторга, начальника гаража совминовского санатория и еще нескольких человек. В показаниях замелькала фамилия председателя Сочинского горисполкома Воронкова. Дело в отношении него было поручено расследовать следователю по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Георгию Александровичу Эфенбаху, одному из лучших криминалистов страны, человеку принципиальному и честному.

Так возникло непосредственно уже «Краснодарское дело». Собственно говоря, оно не представляло собой единого целого, а состояло из ряда отдельных дел, которые следователи направляли в суд по мере их окончания, объединенных лишь своей принадлежностью к этому хлебородному краю. На каком-то этапе Найденовым к их расследованию была привлечена чуть ли не половина сотрудников Следственной части Прокуратуры СССР, не считая прикомандированных следователей из различных регионов страны. Но в то же время все дела были очень тесно взаимосвязаны. Каждый следователь, занимаясь своим делом, так или иначе вникал и в то, что происходило в кабинетах его коллег. Допрашивать им приходилось не только «своих» обвиняемых, но и тех, кто проходил по другим делам. И над всеми этими делами незримо вставала фигура «хозяина» края Медунова.

В этом «Краснодарском деле» было все: небывалый накал страстей, беспрецедентное давление на следствие, в том числе и со стороны высших должностных лиц страны, шантаж, угрозы расправой, мужественное поведение и стойкость одних прокуроров, следователей и работников органов внутренних дел и предательство других, отставки и увольнения, инфаркты и инсульты у некоторых участников этой драмы, не выдержавших напряжения, и даже трагические смерти. И в конечном итоге — отдельные поражения следствия и его победы.

Вскоре, после того как председатель Сочинского горисполкома Воронков попал в орбиту следствия, он был арестован и препровожден в Лефортовскую тюрьму. Вспоминая это дело, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Владимир Иванович Калиниченко рассказывал: «В Сочи началась паника. В ход пошли широко известные приемы коррумпированных группировок. Они пытались доказать, что показания обвиняемых о взяточничестве серьезного внимания не заслуживают, что дают их люди, «длительное время содержавшиеся под стражей и находящиеся в условиях изоляции». Именно эту фразу будет позже обыгрывать Медунов в публичных выступлениях, на страницах печати, в докладных записках в ЦК КПСС».

Изыскивались любые возможности для компрометации следствия, благо для этого появилась хорошая возможность. Дело в том, что у одного из свидетелей по делу, председателя Хостинского райисполкома, не выдержали нервы, и он, после того как его допросил следователь Эфенбах, покончил жизнь самоубийством. Раздались громкие крики о том, что человека довели до самоубийства следователи. Началась служебная проверка, которая никаких нарушений, а тем более злоупотреблений со стороны работников органов прокуратуры и внутренних дел не обнаружила. Но нервы следователям потрепали основательно.

Руководители края делали все возможное, чтобы «закрыть» краснодарские дела. Они пытались «давить» на заместителя Генерального прокурора СССР Найденова, руководившего всем ходом следствия, но все было безуспешно. Владимир Иванович Калиниченко рассказывал, что придумали даже такой хитрый ход: «В Сочи решили провести всесоюзное совещание начальников горрайорганов внутренних дел курортных городов страны. Главная роль в этом спектакле отводилась Юрию Чурбанову (первому заместителю министра внутренних дел, зятю Л. И. Брежневу — Авт.). Пригласили для участия в совещании и В. Найденова. Пышно и торжественно встречали в аэропорту Адлера высокопоставленных гостей, особенно — принявшего решение не обделить своим вниманием столь важное мероприятие Медунова. И сегодня лежит в моих личных архивах цветная фотография, на которой в фойе горкома партии стоят на переднем плане в мундире генерал-лейтенанта внутренних войск и огромным набором орденских колодок Чурбанов и рядом, но чуть сзади, с Золотой Звездой Героя Социалистического Труда — Медунов. За ними — другие гости, принявшие участие в совещании, и в том числе улыбающийся Виктор Васильевич Найденов. Глядя на фотоснимок, я всегда думал, как интересно было бы узнать, что на уме в этот момент у каждого из них. Про других не знаю, но Виктора Васильевича, полагаю, волновала информация о том, что его намереваются пригласить на ужин, угостить спиртным, на обратном пути под благовидным предлогом остановить автомашину и спровоцировать инцидент со всеми вытекающими отсюда последствиями. Насколько что соответствовало действительности, сказать трудно, но он не стал искушать судьбу. Сразу после окончания совещания Найденов с работниками КГБ уехал в Гагры, а Медунов и Чурбанов в «резиденцию» на застолье. Ближе к вечеру последовала команда Сергея Федоровича привезти к ним Найденова, но ожидало его, увы, разочарование».

О том, что подобные опасения были не праздными и что краснодарские власти могли тогда спровоцировать все что угодно, свидетельствует и такой факт, о котором рассказал в своей статье «Судьба прокурора» писатель и ученый А. Ваксберг.

После того как в «Литературной газете» был опубликован его очерк «Ширма» о бывшем сочинском «голове» Воронкове, ему по кинематографическим делам срочно надо было побывать в Сочи. Накануне отлета Ваксбергу позвонил В. В. Найденов.

А. Ваксберг пишет: «Никогда еще Виктор Васильевич не был со мной так сух и так лаконичен.

— Вы собрались в Сочи, — не спрашивая, а сообщая сказал он. — Настоятельно рекомендую этого не делать.

— Убьют? — мрачно пошутил я, не посмев спросить, откуда у него столь точная информация.

Найденов шутки не принял.

— До этого, думаю, не дойдет. Но… Мало ли что… Вдруг вам захочется там нахулиганить. Или… — Он запнулся. — Кого-нибудь изнасиловать… Вы меня поняли? В обиду вас мы не дадим, но цели они достигнут. Распустят слухи — им не впервой. Вы будете обороняться, а не наступать. Впрочем, решать вам, а не мне, Я только предупредил…

Полет был отменен. Расспрашивать о подробностях мне казалось неловким».

Для того чтобы опорочить следствие, в Сочи приехали представители комиссии партийного контроля крайкома партии, которые затеяли проверку, обвиняя работников правоохранительных органов в нарушении социалистической законности. Не брезговали даже фальсификацией материалов. Несмотря на это, следствием все же был привлечен к уголовной ответственности и в дальнейшем осужден секретарь Сочинского горкома партии Мерзлый. Однако с подачи Медунова был

снят с работы, а затем и исключен из партии прокурор города Сочи заслуженный юрист РСФСР Петр Кузьмич Костюк, активно помогавший следствию и дававший санкции на аресты некоторых высокопоставленных сочинских взяточников. Министр внутренних дел СССР Н. А. Щелоков уволил из органов внутренних дел заместителя начальника УВД Сочинского горисполкома А. Удалова и еще нескольких руководителей, активно способствовавших разоблачению взяточников. Фактически следствию был предъявлен ультиматум — немедленно покинуть Сочи.

Но Найденов и не думал сдаваться. Виктор Васильевич без дрожи в руках продолжал принимать важные прокурорские решения. Аресты высокопоставленных сочинских чиновников продолжались. Оказались в тюрьме второй секретарь Сочинского ГК КПСС Тарановский, заведующий отделом административных и торгово-финансовых органов Перепадя, ряд руководителей торговли и общественного питания Сочи. Тогда Медунов выдвинул «тяжелую артиллерию». Он написал докладную записку в ЦК КПСС, обвиняя следователей Прокуратуры СССР во всех тяжких грехах. Конечно, немедленно была создана авторитетная комиссия. От Прокуратуры Союза ССР в нее были включены заместитель начальника следственной части Юрий Николаевич Шадрин и старший следователь по особо важным делам Алексей Васильевич Чижук. Они дали объективные заключения. Тем не менее Медунов продолжал противостоять следствию. Как вспоминал В. И. Калиниченко, «хозяина» края особенно раздражал следователь М. Розенталь, который занимался следствием непосредственно по городу Сочи, когда Эфенбах уезжал в Москву. От руководителей Прокуратуры Союза Медунов требовал не только отстранения от должности Эфенбаха, Розенталя, Чижука, но и их ареста и привлечения к уголовной ответственности.

Обстановка вокруг дела накалялась с каждым днем. Ряды арестантов пополнил бывший секретарь Краснодарского крайкома партии, а непосредственно перед арестом — уже заместитель министра мясо-молочной промышленности СССР Тарада. У него были изъяты деньги и ценности на сумму свыше 350 тысяч рублей (по тем временам это были очень большие деньги) и «нажитое имущество», которое при переезде в Москву он перевозил на рефрижераторах (официальная зарплата чиновника его уровня тогда не превышала 400 рублей). Был арестован председатель партийной комиссии крайкома Карнаухов, другие высокопоставленные чиновники, бывшие к тому же депутатами местных Советов. Несмотря на представление Прокуратурой СССР доказательств вины обвиняемых, крайисполком не дал согласия на привлечение их к уголовной ответственности. Однако по представлению Генерального прокурора СССР Рекункова, который 9 февраля 1981 года сменил на этом посту неожиданно ушедшего из жизни Романа Андреевича Руденко, такое согласие было получено от Президиума Верховного Совета РСФСР.

Не выдержав напряженной борьбы и постоянных необоснованных нападок, скончался от инсульта в возрасте чуть более пятидесяти лет и следователь по особо важным делам Георгий Александрович Эфенбах. Расследуемое им дело принял к своему производству старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Константин Карлович Майданюк.

Прокуратура Союза продолжали активно работать по всем краснодарским делам. И в тот момент, когда Медунов рапортовал на срочно созванном им пленуме краевого комитета КПСС, что комиссия ЦК КПСС никаких нарушений со стороны секретаря Сочинского горкома партии Мерзлого не установила, в Сочинский горисполком поступило представление, подписанное заместителем Генерального прокурора СССР Найденовым, в котором испрашивалось согласие на привлечение депутата Мерзлого к уголовной ответственности. Это переполнило чашу терпения Медунова. Он встретился с Генеральным секретарем ЦК КПСС Л.И. Брежневым, отдыхавшим в то время на берегу Черного моря, и судьба Виктора Васильевича Найденова была решена. Шел тогда 1981 год…

Именно 1981 году Найденову исполнилось 50. Он был полон сил и энергии. Но сильных мира тогда это больше огорчало, чем радовало. Этот год оказался для него роковым. О том, что он схлестнулся с клевретом Л. И. Брежнева, 1-м Секретарем Краснодарского крайкома партии С. Ф. Медуновым и что он поставил вопрос о привлечении к уголовной ответственности ряда руководителей этого региона, в том числе и видных партийных бонз, многие уже знали и всячески от него дистанцировались.

Именно в это время меня пригласил к себе прокурор Украины Ф. К. Глух (я тогда работал его старшим помощником). Было это 7 сентября 1981 года. Федор Кириллович особую дружбу с Найденовым никогда не водил. Тем не менее, в тот критический момент для Виктора Васильевича Глух повел себя очень по-мужски. Он сказал: «Ты с Найденовым в хороших отношениях. Ему сейчас непросто. Послезавтра у него юбилей. Съезди в Москву и поздравь его от нас. Ему будет приятно».

9 сентября в 9 часов 15 мин. я был у него в приемной. Найденов принял меня сразу. Как всегда угостил чаем, спрашивал о делах и, хотя он старался ничем не выдать своего настроения, тем не менее привычного озорного блеска в глазах уже не было, и только какая-то роковая печать, как мне показалось тогда, легла на его лицо.

Вскоре, через два месяца, в ноябре 1981 года, Найденов был освобожден от занимаемой должности и уволен из органов прокуратуры. По этому поводу помощник Генерального прокурора СССР по особым поручениям В. Г. Демин тогда написал стихи «На снятие В. В. Найденова»:

По мнению людей приличных,

Он свое дело знал отлично.

Но любят более пластичных

И тех, что все решают лично.

Под тихий шорох авторучек,

Без нахлобучек и без взбучек,

Без шума лишнего и чтения морали

Ты спросишь, где искать мораль?

Найдешь едва ль…

Отстоять его Генеральный прокурор СССР Рекунков тогда не сумел — он еще не имел в высших партийных кругах должного авторитета, такого же, как его предшественник Руденко. Более того, он не смог оставить его в органах прокуратуры. Не прошло даже его предложение в ЦК КПСС о назначении Найденова на должность директора Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности (он имел ученую степень кандидата юридических наук).25 декабря 1981 года Виктор Васильевич назначается на незначительную должность заместителя начальника отдела по расследованию уголовных дел в следственную часть Главного следственного управления Министерства внутренних дел СССР, и ему — государственному советнику юстиции 1 класса (что соответствует воинскому званию генерал-полковник) было присвоено всего-навсего звание полковника милиции. Не успел Найденов даже вникнуть во все тонкости этой должности, как был переведен на должность заместителя начальника Академии МВД СССР. Одновременно он возглавил и специальный факультет.

Однако расследование «Краснодарского дела» продолжалось и Виктор Васильевич с большим волнением следил за ним.

Осмелевший Сочинский горисполком не дал прокуратуре своего согласия на привлечение к уголовной ответственности Мерзлого. Вторично этот вопрос перед депутатами был поставлен осенью 1981 года Генеральным прокурором СССР Рекунковым. Депутаты тянули до последнего, но все же весной 1982 года сдались. В мае того же года Мерзлый был арестован. Его делом занялся следователь по особо важным делам В. И. Калиниченко.

К этому времени К. К. Майданюк сумел «раскрутить» дело Тарады, который, казалось, давал правдивые показания, раскаивался, даже рассказал о некоторых тайниках с драгоценностями. Но следователь понимал, что он многое утаивает. И Константин Карлович нашел-таки деньги Тарады, о которых он не рассказал. Это были вклады на предъявителя на сумму свыше 200 тысяч рублей. Пережить это Тарада не смог. После одного из допросов он вернулся в свою камеру в крайне возбужденном состоянии, потерял сознание и был доставлен в городскую больницу. Через день Тарада скончался.

После того как сменилось руководство ЦК КПСС, а Генеральным секретарем стал Ю.В.Андропов, следствие пошло практически без помех. К длительным срокам лишения свободы были приговорены люди из ближайшего окружения Медунова — Тарановский, Перепадя, Мерзлый, Карнаухов и другие, многие десятки руководителей предприятий, учреждений и организаций Краснодарского края. Сгустились тучи и над самим Медуновым. Теперь и ему пришлось давать показания в следственной части Прокуратуры Союза ССР.

На должности заместителя начальника Академии МВД СССР Найденов пробыл до июня 1984 года. После смерти Л.И.Брежнева, давшего «добро» на увольнение Найденова, последний стал добиваться восстановления в прежней должности, и в связи с этим обратился с письмом к новому Генеральному секретарю ЦК КПСС Ю.В.Андропову. Только после этого, и то с длительными проволочками, его ходатайство было удовлетворено. Правда теперь как заместитель Генерального прокурора СССР он руководил уже не следствием, а другими участками работы. Ему вновь стали прочить большую карьеру, однако этому уже не суждено было сбыться.

И, хотя в марте 1987 года, его звезда опять засияла на небосклоне юриспруденции — он был назначен Главным государственным арбитром СССР, и многие именно с этим назначением связывали его будущий взлет, 2 июня 1987 года Найденов скоропостижно скончался. Похоронили Виктора Васильевича в ясный солнечный день на Новодевичьем кладбище .

Прокуратура Самарской области ровесница Самарской губернии, открытой 1 января 1851 г. по старому или 13 января по новому стилю во исполнение Указа императора Николая I от 06.12. 1850 г. «Об образовании на левом берегу Волги новой Самарской губернии» с населением 1304218 человек в восьми уездах, двух тысячах поселений и 8 городах. 1 Впервые этот день прокуратура Самарской области отметила в январе 2009 г. как свое 158-летие.

В томе XXV Полного собрания Законов Российской империи за 1851 г. размещено Высочайше утвержденное 20 декабря 1850 г. императором Николаем I мнение Государственного совета, опубликованное 30 декабря 1850 г., «Об утверждении во вновь открываемой Самарской губернии присутственных мест и должностных лиц ведомства Министерства Юстиции» и их финансировании, начиная с 1 января 1851 г. или со времени открытия губернии, из государственного казначейства в размере 56978 руб. 5 копеек и 857 руб. 70 копеек из земских сборов. 2 Штаты присутственных мест Министерства юстиции в Губернии были утверждены по представлению Генерал-прокурора и министра юстиции России 3 , которым, совмещая эти должности в 1839-1862 г.г., был граф Виктор Никитич Панин 4 .

Генерал-прокурору В.Н. Панину в 1851 г. было пятьдесят лет. Он двенадца­тый год служил министром юстиции и генерал-прокурором, восемь лет был членом Государственного Совета, до этого десять лет прослужил в диплома­тических миссиях в Испании, Греции. Являясь министром правительства, он не поощрял прокуроров в опротестовании действий других министерств и их присутствий в губерниях, что снижало авторитет прокурорской власти, а губернаторы и губернские присутственные места подчас игнорировали протесты прокуроров. По отзывам современников, В.Н. Панин в служебных делах был совершенным деспотом. Служебный долг подчиненных понимал однозначно — беспрекословное исполнение его повелений 5 .

Город Самара становилась губернским городом: создавались губернские присутственные места под началом первого гражданского губернатора — тайного советника и Кавалера Степана Григорьевича Волховского 6 . Министерство финансов России письмом от 5 марта 1851 г. разрешило губернской казенной палате «для поощрения чиновников к поступлению на службу в Самарскую губернию и скорейшего замещения должностей» выделять «всем определяющимся в должности прогоны по расстоянию, а так же жалованье по прибытии по требованию губернатора» 7 .

Присутственными местами Министерства юстиции в Губернии стали:

— Палата уголовного и палата гражданского судов, возглавляемые их председателями, имевшими годовое содержание 1142 рублей 80 копеек;

— Совестный суд в составе судьи, двух заседателей от дворян и двух от купечества;

— Губернский прокурор, получивший годовое содержание в 1277 руб. 36 копеек, в подчинение прокурору были приданы два губернских стряпчих (один из них по уголовным делам, второй — по казенным) письмоводитель, четыре писца, восемь уездных стряпчих, имевших по два писца 8 .

Палаты уголовного и гражданского судов, Совестный Суд начали свою работу с 30 апреля 1851 г 9 . Первым Самарским губернским прокурором стал тайный советник и Кавалер Никита Васильевич Гордиенко (назначен в должность 24 декабря 1850 г. и служил по 3 января 1854 г.) 10 . В цитируемых книгах «Годы и события. Хроники» и «Встать! Суд идет» не указывается присутствие прокурора в открытии губернии и причина его неучастия пока неизвестна. Но имеются основания полагать, что Губернский прокурор и его канцелярия фактически приступили к работе с открытием губернии 13 января 1851 г. согласно сохранившихся и доступных для изучения в Самарском государственном архиве документов. Так, на прошении на имя Гордиенко Н.В. начальника Симбирского губернского правления, коллежского секретаря Жданова П.И. о принятии его на службу в канцелярию Самарского губернского прокурора письмоводителем имеется запись: «Получено с почтой 12 февраля 1851 г.» 11 . Для написания и посылки этого прошения на имя Гордиенко Н.В. из другой губернии почтой, доставляемой на лошадях, очевидно, потребовалось не несколько дней, а несколько недель, включая время, необходимое для того, чтобы узнать данные прокурора, его присутствия в Самаре.

Прокурорские работники подбирались и приезжали со всей страны. Из сохранившихся в фондах Самарского архива писем прокурора Гордиенко Н.В. губернатору Волховскому С.Г. о выдаче подорожных и жалования прокурорским работникам узнаем, что в марте 1851 г. из Санкт — Петербурга прибыл коллежский регистратор Александр Осипов, который сначала работал в канцелярии, а с 19 июля исполнял обязанности Бугурусланского уездного стряпчего и был утвержден в этой должности Высочайшим указом 15 июля 1851 г. Так же Высочайшими указами были назначены в 1851 г. в должности письмоводителей канцелярии губернского прокурора: работавший в г. Пензе губернским секретарем Михаил Каурцев, прибывший в Самару 22 мая 1851 г., титулярный советник Василий Четвертков, приехавший из г. Саратова и приступивший к службе 26 сентября 1851 г 12 .

По рапорту Гордиенко Н.В. от 6 апреля 1851 г. товарищу министра юсти­ции Ильичевскому П.Д. 6 июля 1851 г. из С.-Петербурга управляющим ти­пографией второго отделения его Императорского Величества Канцелярии были высланы и 14 августа 1851 г. получены прокурором 35 томов Свода за­конов, Уложение о наказаниях, Свод счетных уставов 13 .

Прокурорский надзор по Своду законов имел своим назначением охране­ние общего благоустройства губернии, надзор за казенными делами, судом и расправой, а у губернских прокуроров были два основных направления деятельности: опротестование незаконных действий губернской администрации, судов и направление судебно-административной информации генерал-прокурору. Важно, что в тот период только губернский прокурор имел надзорные правомочия опротестовывать незаконные решения, а уезд­ные стряпчие таковых не имели. Это и сдерживание генерал-прокурором В.Н. Паниным надзорной инициативы прокуроров снижало и заметно осла­бляло авторитет прокурорской власти. Деятельность прокуратуры обюро­крачивалась, усиливалась власть губернаторов, также осуществлявших над­зор за исполнением законов судами и полицией. Современники отмечали, что даже при желании, усердии и способностях в прокурорский труд по са­мой механической его громадности нельзя было внести необходимой осно­вательности, что контроль одного губернского прокурора над несколькими присутственными местами в одно и то же время невозможен. Например, на­считывалось до 30 различного рода судебных процедур специальных судов: отдельно для дворян, живших в городах и сельской местности; отдельно для купечества, мещан, ремесленников, крестьян государственных, крепостных и др. К тому же судебные и следственные функции, помимо надзорных, ис­полняли генерал-губернаторы и органы полиции 14 .

Длительность судебной защиты прав была несравнима с современной. Приведем эпизод многолетней судебной тяжбы крестьянина Сиротского — крепостного жены штабс-капитана Федора Порфирьевича Стрелкова, кото­рый «чинил препятствие» засвидетельствованию «отпускной», выданной его женой по месту нахождения имения в Бузулуке (ныне Оренбургская область). В архиве со­хранилась начатая в марте 1852 г. и завершившаяся осенью 1855 г. переписка Департамента Палаты гражданского суда Санкт-Петербурга с Министер­ством юстиции России, Самарским губернским правлением и прокурором, Бузулукскими земским судом, стряпчим, городничим и приставом по ис­полнению Предписания указанной судебной палаты об устранении штабс-капитаном Стрелковым Ф.П. препятствия, состоявшего в том, что Стрелков не внес в связи с «отпускной» 75 рублей в Московский опекунский совет. Переписка завершилась повторным направлением в Санкт-Петербург объ­яснения Стрелкова вместо утерянного в пересылке, о том, что 75 рублей не внесены по причине продажи имения ротмистру М.И. Никити­ну, который в порядке расчета за имение и по доверенности Стрелкова дол­жен был внести 75 рублей в опекунский Совет 15 . На получение объяснения суду потребовались почти четыре года.

Князь Долгоруков П. в докладе царю в 1857 г. назвал русское судопро­изводство «истинным омутом взяток и плутней», а сам министр юстиции и генерал-прокурор В.Н. Панин вынужден был давать взятку за засвидетель­ствование «рядной записи» в пользу своей дочери 16 . В фондах Самарского архива сохранились докладные записки уездных стряпчих губернскому про­курору за 1851-1855 гг. объемом до 40 рукописных страниц, об утрате дел, волоките и других нарушениях законов в Бузулукском и Новоузенском уезд­ных судах 17 .

Эффективность прокурорского надзора снижалась и из-за обширности и неопределенности поднадзорной сферы, побуждавшей называть прокурорский надзор общим. Ныне широко известным является факт учреждения Прокуратуры России Петром I 12 января 1722 г. по старому или 25 января 1722 года по новому стилю 18 . Но не всем известно, что Петр I создал про­куратору, не похожую ни на один европейский образец. В 90-е годы XX в. потребовались устанавливающие это фундаментальные исследования, ак­туальные в связи с незнанием и непониманием за рубежом 19 исторически сформировавшегося назначения и функции прокуратуры в Российском го­сударстве и распространенным ошибочным мнением о наличии неких стан­дартов прокурорского надзора, несоответствии им российской прокуратуры. Исследования показали отсутствие таких стандартов во всем мире как се­годня, так и когда Петр I, учтя опыт фискалитета Германии (введен в России в 1711 г. и в 1722 г. включен в систему прокуратуры), прокуратуры Франции, омбудсменов Швеции, создал прокуратуру 20 , не имевшую изначально и не имеющую поныне аналогов своему надзору за исполнением законов суда­ми и органами административной (исполнительной) власти, получившему в юридической науке XIX в. название административный или общий над­зор. В «Учреждении судебных установлений» 1864 г. прокурорский надзор за судебными установлениями был прямо назван общим 21 . «Положение о Вер­ховном Суде Союза ССР и о Прокуратуре Верховного Суда СССР» 1929 г. устанавливало надзор за судом, определенным общим надзором 22 . Общий надзор был востребован в государственном строительстве последователя­ми Петра I, в советский период и современной Россией, только в Законе «О Прокуратуре Российской Федерации» общий надзор назван надзором за исполнением федерального законодательства 23 .

В правление Екатерины II усиление прокурорского надзора было осу­ществлено организацией губернских прокуратур, прошедшей в два этапа: учреждения провинциальных прокуроров реформой 1763 г. и их замена гу­бернскими прокурорами с введением губернских и уездных стряпчих про­курора губернской реформой 1775 г 24 .

В 1862 г. Александр I утвердил «Основные положения о прокуратуре», в которых впервые было сформулировано назначение прокуратуры — «наблюдение за точным и единообразным исполнением законов в Российской империи», а так же принципы се организации и деятельности, такие как «единство и строжайшая централизация», «подчиненность нижестоящих прокуроров», «независимость прокуроров от местных влияний» 25 , которыми руководствовалась прокуратура СССР, РСФСР, руководствуется и современная прокуратура России.

Должность Самарского губернского прокурора исполняли многие известные в России люди. В 1870 году в период с 26 июня по 16 июля 1870 года губернским прокурором работал выдающийся российский юрист Анатолий Федорович Кони (ему было 26 лет), а в 1871 г. с должности прокурора Казанского окружного суда он был назначен прокурором Санкт-Петербургского окружного суда 26 . В этом году, но уже прокурором Самарского окружного суда работал представитель известного дворянского рода Валерий Николаевич Бестужев-Рюмин 27 , состоявший в государственной службе с 1851г., в Министерстве Юстиции-с 1869 г. и в должности прокурора с 1871 года, при назначении характеризовался как человек сухой, без сердца, грубый 28 .

Судебная реформа в Самарской губернии началась с запозданием, спустя пять лег после начала действия Судебных уставов 1864 г., открытием в 1869 г. мировых судов, а 25 ноября 1870 г. — Самарского окружного суда (округ Казанской судебной палаты) по специальному Указу Императора 29 .

Самарский губернский прокурор стал прокурором Самарского окружного суда, его помощники — стряпчие, стали товарищами прокурора. Прокурор окружного суда начал работать в том же самом здании на площади Революции, в котором и сегодня работает Самарский областной суд. Первым прокурором Самарского окружного суда стал Головинский А. А. 30

Основой судебной реформы стало разделение законодательной и судебной властей. Судебные процедуры осуществляли мировые суды, суды по уголовным (в том числе суды присяжных) и гражданским делам, а так же военные, церковные, коммерческие и волостные (крестьянские) суды.

Впервые появились адвокаты — присяжные поверенные. Известно, что основатель Российской Советской Федеративной Социалистической Республики В. И. Ленин, проживая в г. Самаре по окончании экстерном юридического факультета Санкт-Петербургского университета в 1892-1893 г.г. работал в Самарском окружном суде помощником присяжного поверенного, занимался научной и революционной деятельностью.

Судебная реформа предполагала значительное сокращение общего над­зора и развитие прокурорского надзора как «обвинительной» власти. Следствие стали осуществлять судебные следователи, надзор за которы­ми, с правом дачи письменных указаний, утверждения обвинения и направ­ления дела в суд, остался за прокурором. Дознанием полиции прокуроры фактически руководили. В архивных уголовных делах и нарядах товарищей прокурора окружного суда сохранились указания прокуроров судебным следователям и дознавателям о необходимости проведения дополнительных следственных действий, экспертиз, о квалификации преступлений, заклю­чения (резолюции) прокуроров об обоснованности отказов в возбуждении уголовных дел. Этой же работой заняты и современные прокуроры, отчеты о работе современных следователей аналогичны по структуре и форме отче­там судебных следователей, направлявших их товарищам прокурора 31 .

Юристы того времени обращали внимание на самостоятельность проку­ратуры и ее надзора в системе органов власти 32 , а по сути говорили о необхо­димости наряду с тремя ветвями власти (законодательной, исполнительной, судебной) выделять четвертую — надзорно-контрольную. Определяя место прокуратуры в системе государственной власти, выдающийся российский ученый правовед XIX в. И.Я. Фойницкий отмечал, во-первых, что построе­ние прокурорской власти как части власти административной представ­ляет серьезные опасности дескридитацией прокурорской власти, является жертвой начала законности удобству администрации, во-вторых, еще менее может быть одобрено построение прокуратуры в составе суда вследствие смешения судебных функций с обвинительными. И приходил к выводу пра­вильности построения прокуратуры как отдельного установления, стоящего между судом и правительством и имеющего во главе представителя из про­куратуры, но при судебном контроле 33 , что было достигнуто проведением судебной реформы в 90-е годы прошлого века.

Многие юристы, либералы и консерваторы подвергали критике сокращение в ходе судебной реформы общего надзора прокуратуры в угоду ис­полнительной власти, подчеркивая, что он был нужен, но связывал руки всесильной администрации 34 . Идеи сокращения или прекращения общего надзора высказывались и до принятия Закона «О Прокуратуре Российской Федерации» 1992 г., но не были реализованы потому, что отмена или осла­бление прокурорского надзора за исполнением закона (административного или общего надзора), как показывает российская история и современность, дезорганизует применение федеральных законов и обеспечиваемую их исполнением вертикаль власти, усиливает правовой нигилизм и администра­тивный произвол, размывает единую российскую законность, ослабляет правопорядок. Современные исследования прослеживают закономерность востребованности прокурорского надзора в механизме государственной власти России с эпохи Петра I и в последующие периоды до и после револю­ции 1917 г.: прокуратуре сокращали, а затем вынужденно восстанавливали и расширяли общенадзорные полномочия 35 .

Органы прокуратуры стали самостоятельной системой органов государ­ства в советский период: в 1933 г. прокуратура была отделена от Верховного Суда СССР и в 1936 г. выведена из Министерства юстиции СССР 36 . После революции 1917 г. действовавшие суды были распущены, прокуратура отме­нена, функции надзора были рассредоточены в органах партийного, админи­стративного, народного (рабоче-крестьянские инспекции — РКИ) контро­ля, комиссариата юстиции и т. д. Российская прокуратура была воссоздана как советская прокуратура по инициативе В.И. Ленина 28 мая 1922 года По­становлением ВЦИК как отдел Министерства юстиции 37 для обеспечения «вертикали» государственной власти посредством законности — точного и единообразного исполнения федеральных законов по всей республике. За­меститель министра юстиции был назначен Генеральным прокурором.

В советской юридической науке прокурорский надзор определяли как форму осуществления государственной власти и, отрицая теорию разделения властей и ее терминологию, выделяли четыре формы государственной деятельности 38 . При наличии системы органов, осуществлявших контрольно-надзорную функцию (народного контроля, партийного контроля, а также горного, санитарного, пожарного надзора и т. д.), прокурорский надзор по отношению к ним был высшим. Конституции СССР 1936 г., 1973 г. и союзных республик называли прокурорский надзор высшим надзором и по причине надзора за судами, что подвергалось обоснованной критике с отнесением к высшему надзору только судебного, конституционного надзо­ра и контроля 39 . Современные российские ученые обосновывают наличие самостоятельной «прокурорской власти» в системе контрольно-надзорной власти 40 . Некоторые ученые определяют прокурорский надзор как инстру­мент контроля и сдерживания в системе сдержек и противовесов трех фундаментальных ветвей власти 41 .

Прокуратура Самарской губернии была воссоздана как прокуратура советской России 21 августа 1922 года Постановлением ВЦИК РСФСР в составе прокурора, его заместителя, шести помощников и была размещена в здании окружного суда на площади Революции г. Самары. Губернским прокурором в октябре 1922 года стал 27 летний Виктор Зиновьевич Карпов, петербуржец, из рабочих, член РСДРП с 1914 года, работавший в Самаре председателем коллегии ревтрибунала. В органы прокуратуры Самарской губернии были направлены работать сотрудники губернского отдела юстиции 42 согласно приказа Губернского Совета народных судей.

Прокурор Карпов В.З. писал о работе прокуроров того времени следующее: достигая единства законности, прокурорский надзор прорабатывал всю практику работы отдельных волостных исполкомов и сельских советов, выявлял и опротестовал все их постановления, противоречащие распоряжениям центра (общий надзор). Актуальной была борьба со злоупотреблениями властью должностных лиц, участившимися растратами и воровством в низовых кооперативах, с конокрадством, нарушениями в работе земельных комиссий, защита бедняков, вдов и малолетних детей от ущемлявших их в заработной плате богатеев и кулаков участием в гражданских делах. Прокуроры использовали в осуществлении надзора сигналы рабочих и сельчан (рабкоров, селькоров) в печати, осуществляли выезды на места с докладами, проводили вечера вопросов и ответов 43 — правовую пропаганду и правовое воспитание, как мы сказали бы сегодня. Работавший с 1923 г. народным следователем Старобуянской, Елховской, Красноярской, Большекаменской и Троянской волостей Самарской губернии, а с 1933 г. по 1937 г. помощником прокурора области, Бредихин Н.В. (1892-1990 г.г.). получивший высшее юридическое образование в 1916 г. на юридическом факультете Императорского Санкт-Петербургского университета, в своих мемуарных записках отмечал, что в 1923 г. — губерния не оправилась от голода 1921 года, в обширных лесах между Красным Яром и г. Самарой бродили банды дезертиров и всякой иной нечисти, нападавшие на крестьянские обозы, на сельских богатеев и нэпманов, грабившие и убивавшие их. Потребительская кооперация и кредитные товарищества засорялись спекулянтами, мошенниками, жульем, работодатели не выплачивали зарплату своим работникам 44 .

В стране была революционная законность — законность нормативно-правовых актов сел, регионов, городов, губерний, а при их отсутствии следователи и судьи по своей юридической неграмотности руководствовались кассовым чутьем и кассовой справедливостью в расследовании и принятии судебных решений и, как вспоминал следователь Н.В. Бредихин, «порой творили бог знает что» 45 . В исполнении федеральных законов, была калужская, рязанская и т. д. законность, децентрализовывавшая государственное управление, что побудило В.И. Ленина в 1921 г. потребовать создания советской прокуратуры.

В 1925 году прокурор Карпов В.З. опубликовал в Самарском издательстве брошюру «Советская прокуратура и революционная законность», разъяснив цель ее издания так: «Несмотря на то, что уже в течение почти трех лет Советская власть всеми средствами проводит в жизнь революционную законность, что для этого создан особый орган власти — прокуратура, многие еще не знают в чем суть этой «революционной законности», и хотя теперь трудно, вероятно, найти гражданина, который не слыхал бы слова «прокурор», но все же многие не знают достаточно ясно, что такое «советский прокурор», зачем он существует и что он должен делать. Без этого знания широкие массы населения не могут прийти на помощь Советской власти в ее задаче — соблюдении всеми самой строгой и полной революционной законности». 46 Далее автор разъяснил, что слово прокурор «долгие годы» царского строя было ненавистно трудящимся тем, что прокуратура следила за исполнением законов, написанных для защиты интересов помещиков и капиталистов. Указав, что прокуратура необходима при любом строе, автор подчеркнул, что советская прокуратура охраняет законы, защищающие рабочих и крестьян, что советский прокурор плоть от плоти и кость от кости рабочих и крестьян, что прокурор обвиняет действительно виновных и обязан оправдывать невиновных, что он не только прокурор губернского суда, но осуществляет надзор за исполнением издаваемых центром законов всеми органами губернской власти, что прокурор независим от местной власти и подчиняется народному комиссару Республики. Автор особо выделил задачи советского прокурора: 1) чтобы на местах точно и неуклонно всеми соблюдались установленные для данной местности законы; 2) чтобы законы не только не нарушались, но и не извращались; 3) чтобы законы толковались однообразно по всей Республике, несмотря ни на какие различия; 4) чтобы на местах не издавались свои законы, противоречащие законам, издаваемым центром. Революционную законность прокурор понимал как уничтожение законов, охранявших царский строй, как установление новых законов, закрепляющих завоеванные революцией позиции и не связывающих революционный почин и волю масс в победе революции, подъеме разрушенного хозяйства, как постоянную изменяемость законов в построении коммунистического общества по праву Революции. Революционную законность автор назвал и Советской законностью.

В сентябре 1926 года прокурора Карпова В.З. сменил двадцати семи летний Жалнин Николай Петрович, работавший до этого Председателем губернского суда. Он был из крестьян Пензенской губернии, членом РКП (б) с 1918 года. В должности прокурора Самарской губернии и прокурора Средневолжского края, в который входила Самарская губерния и г. Самара была его столицей, проработал с 1926 по 1931 и с 1933 по 1937 г.г. 47 Знавший Н.П. Жалнина с 1926 г., в том числе по совместной работе в 1931-1933 гг. в Казахстане, в 1933-1937 г.г. в качестве помощника прокурора Средневолжского края и Самарской области, Бредихин Н.В., в своих мемуарных заметках отмечал, что его друг Жалнин Н.П. был истинным самородком: закончив приходскую и два класса начальной школы, он с 1914 г. последовательно занимал начальные должности в волостном управлении, члена волостного исполкома, помогал крестьянам поднимать разрушенные в гражданской войне хозяйства. Не имея ни достаточного общего, ни юридического образования, он упорно осваивает специальные науки и становится квалифицированным правоведом. На работе буквально горел, не считаясь со временем, не думая о личных интересах. Был исключительно добросовестным и бескорыстным. Любимым его выражением было: «Мы работаем не для себя, а для Революции» 48 . Заместителями Жалнина Н.П. работали: Ледвич Павел Борисович – заместитель прокурора (1936-1937), Зарубин И.Л. (заместитель по спецделам).

Прокуратура с 1927 г. не только осуществляла надзор за исполнением законов и единством законности социалистических преобразо­ваний, но и уголовное преследование, в том числе «вредителей» и «врагов народа», к которым относили противников власти.

Накал классовой борьбы, политических разногласий и связанных с ними юридических оценок конкретных фактов как преступлений был таким, что при расхождении политических взглядов широко применялось уголовное преследование инакомыслящих — самое действенное средство борьбы с политическими противниками, которых объявляли и определяли в законодательстве, следственной и судебной практике «врагами революции», «врагами народа», «вредителями», шпионами, антисоветчиками. В рассле­довании допускалось применение физического воздействия для получения признательных показаний, грубо нарушалась уголовно-правовая квалифи­кация фактических обстоятельств.

В совершенно секретной шифротеллеграмме секретаря ЦК ВКП(б) И.В. Сталина от 20 января 1939 г. секретарям обкомов, крайкомов, началь­никам УНКВД подтверждалась допустимость и необходимость примене­ния мер физического воздействия к арестованным, разрешенного в 1937 г. ЦК ВКП(б) органами НКВД в порядке исключения в отношении явных врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказы­ваются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, тормозят разо­блачение оставшихся на воле заговорщиков, следовательно, продолжают борьбу с советской властью. В шифротелеграмме Сталин особо подчеркнул, что этот метод загажен превращением его из исключения в правило и вино­вные наказаны, что этот метод применяют буржуазные разведки и он дол­жен применяться социалистической разведкой впредь в виде исключения. И обязал при проверке УНКВД руководствоваться этим разъяснением 49 .

Уголовным репрессиям подвергались и прокурорские работники за свою профессиональную деятельность: за то, что препятствовали грубым наруше­ниям уголовного и уголовно-процессуального законодательства в уголовном преследовании, за то, что в выполнении партийных директив о репрессиро­вании «врагов народа», с одной стороны, не привлекали к уголовной ответ­ственности отдельных хозяйственных руководителей, с другой — допускали массовые ошибки в привлечении к уголовной ответственности работников колхозов, в том числе и по причине юридической малограмотности проку­рорских работников, судей, получивших в большинстве своем начальное юридическое образование на краткосрочных курсах, в правовых школах.

Необходимо отметить и то, что в применении закона в то время преоб­ладало политическое, а не правовое сознание или знание закона. Например, в декабре 1937 г. надзорная инстанция Верховного Суда СССР по протесту прокурора СССР Я. Вышинского прекратила по вновь открывшимся обсто­ятельствам дело осужденного в марте 1936 г. к условному наказанию, а в де­кабре 1936 г. к лишению свободы начальника Утевского НКВД Самарской губернии за превыше­ние должностных полномочий — аресты и содержание под стражей лиц без санкции прокурора. Вновь открывшимся обстоятельством стало лишь то, что инициаторами возбуждения этого законно возбужденного дела и при­говора были разоблаченные в 1937 г. как «враги» народа прокурор области Жалнин Н.П., его заместитель Ледвич П.Б. и другие 50 . Важно отметить, что в те годы указание прокурорам о привлечении лиц к уголовной ответствен­ности, согласие на арест членов ВКП (б) давали руководители партийных органов. В 1937 г. сначала решениями партийных собраний были исключены из членов ВКП(б) за связи с «врагами народа», а затем были арестованы с согласия секретарей Куйбышевского областного комитета ВКП(б) и неза­конно осуждены к смертной казни прокурор Самарской губернии В.З. Карпов, сменивший его на посту прокурора области Н.П. Жалнин, про­курор Богатовского района Чудаев Афанасий Иванович, сотрудник проку­ратуры области Бабицкий Михаил Потапович.

Уголовное дело против Жалнина Н.П. было начато по заявлению в пар­тийные органы Чеботкова (члена ВКП(б) с 1917 г., участника гражданской войны в 1919-1923 гг., работавшего после окончания в 1925 г. годичных юри­дических курсов следователем НКВД, прокуратуры г. Самары), который, по словам Жалнина Н.П., был «следователь очень неважный, мало и плохо работающий», за что и был уволен из прокуратуры в апреле 1935 г. после критики министром юстиции Н.В. Крыленко во время его приезда в г. Куй­бышев «безобразно расследованного» Чеботковым уголовного дела. По­следовавшие после увольнения жалобы Чеботкова с обвинением Жалнина, Ледвича, Рудакова и других «в защите троцкистов и правых, орудовавших в аппарате областной прокуратуры и в области» признавали необо­снованными в 1935-1936 гг., а в 1937 г. возбудили уголовное дело по ранее отвергавшим доводам Чеботкова проверкам, в том числе о недооценке Рудаковым и Жалниным квалификации Чеботкова, его деловых качеств, работы, о необоснованном его увольнении из прокуратуры в порядке гоне­ний «за разоблачение всех антисоветских проявлений Рудакова, Жалнина и других» 51 .

Жалнин Н.П. следствием и судом был причислен наряду с другими пар­тийными и советскими руководителями области к антисоветской, шпионо-вредительской, террористической, правотроцкистской организации, имев­шей целью свержение существующего строя в СССР. Организация якобы действовала в Казахстане (Жалнин Н.П. с 1931 по 1933 гг. работал комис­саром снабжения республики, спасая население от голода, охватившего страну) и в Куйбышевской области, сохраняла в рядах ВКП (б) троцкистов и препятствовала исполнению директив ВКП (б). Вредительством Жалнина Н.П. в обвинении было названо, во-первых, то, что он по заданию перво­го секретаря Самарского обкома ВКП (б) в 1933-1936 гг. «подрывал» кара­тельную политику тем, что подчиненные ему прокуроры городов и районов предали суду, а те осудили большое количество колхозного крестьянства в 1933-1936 гг., (в том числе и не всегда обоснованно в силу своей юридиче­ской малограмотности и приверженности «революционной законности» и партийным директивам – авт.); во-вторых, за то, что «мариновал» (сейчас сказали бы волокитил – авт.) расследование следователями прокуратуры области и г. Сама­ры ряда уголовных дел и «смазывал» (прекратил, обоснованно не направил в суд из-за отсутствия доказательств – авт.) дела на хозяйственных руково­дителей. В довесок к этому Жалнина голословно обвинили в получении за­дания совершить террористический акт над Генеральным прокурором СССР Я. Вышинским. Жалнин подписал явно заранее напечатанные на машинке протоколы своих самозабвенно самоизобличающих и признающих обвине­ние показаний об участии в контрреволюционной организации, отнесении к ее членам, кажется всех, с кем только Жалнин был знаком и работал в Ка­захстане, Куйбышевской области, в том числе Ледвича, Чудаева, Бабицкого, Бредихина и других работников прокуратуры. В деле сохранилась справка следствия с выводом о ложности всех признательных показаний Жалнина, исходящим из того, что заглавные буквы кратких предложений признатель­ного по тексту заявления Жалнина следствию означали: «показание ложно» 52 . Очевидно, что признательные показания добывались применением мер физического воздействия. Позже Жалнин прямо заявлял на допросах, очных ставках с Ледвичем и другими о ложности своих признательных по­казаний и обвинения. В 1938 г. суд возвращал дело Жалнина для дополни­тельного расследования.

Подследственный Жалнин Н.П. писал заявления о своей невиновности, о готовности работать на самых опасных участках, просил не репрессировать жену и двух несовершеннолетних сыновей, воспитанных исключительно в коммунистическом духе, мечтавших о защите советских рубежей, о службе в Красной Армии 53 . Свидетелей в суде не допрашивали, вину в предъявленном обвинении в суде Жалнин Н.П. не признал, учли ранее данные признатель­ные показания, осудили 10 марта 1939 г. по статье 58 Уголовного кодекса РСФСР 1927 г. и сразу же расстреляли. Семью репрессировали: жену осудили к восьми годам лагерей, двоих сыновей отдали в детский дом 54 . Жалнин Н.П. был в 1955 г. реабилитирован Военной коллегией Верховного Суда СССР отменой приговора и прекращением уголовного дела за отсутствием состава преступления посмертно. Родственники в 1955 г. получили одновременно справку о реабилитации и о смерти Жалнина Н.П. 9 июня 1940 г. от склеро­за сердца. Младший сын Жалнина Виталий Николаевич, 1925 г. рождения, став военным летчиком, воевал с октября 1943 г. и погиб 22 февраля 1944 г. В 1945 г. было отказано в присвоении ему звания Героя Советского Союза, которое было присвоено Указом Президента России 15 июня 1996 г 55 .

За участие в антисоветской шпионо-вредительской террористиче­ской правотроцкистской организации, а фактически, как и Жалнин Н.П., -за «перегибы» в уголовных репрессиях крестьянства в 1933-1936 гг. и обо­снованное прекращение уголовных дел на хозяйственных руководителей, то есть за исполнение профессиональных обязанностей, были арестованы осенью 1937 г. и осуждены в ноябре 1940 г. к длительным срокам лишения свободы прокурор области Ледвич Павел Борисович, 1895 г. рождения, на­значенный в эту должность после ареста Жалнина весной 1937 г. с должно­сти заместителя прокурора Самарской области, прокурор города Самары Рудаков Петр Николаевич, 1898 г. рождения, председатель Куйбышевского областного суда Даниэлюс Иван Иванович, 1892 г. рождения. Отметим, что ни Ледвич, ни Рудаков, ни Даниэлюс не имели не только среднего образо­вания, но и юридического, которое восполняли самообразованием, причем Ледвич и Даниэлюс категорически возражали против назначения их в названные должности, осуществленного без учета их мнения партийными органами 56 .

«Избыточность» уголовной репрессии в Куйбышевской области в 1933-1936 гг. установила в 1937-1938 гг. комиссия Комиссариата юстиции и Верховного Суда СССР. Верховным Судом часть уголовных дел была пересмотрена, а Комиссариат юстиции и Прокуратура СССР дали в октябре 1937 г. указание всем областным и республиканским судам СССР пересмо­треть в трехмесячный срок дела 1934-1936 гг. Председатель Куйбышевского областного суда Вайков 15 апреля 1937 г. отчитался о пересмотре 2109 дел 1934 г., 11962 — 1935 г., 6958 — 1936 г., из которых были изменены приговоры по 5947 делам 1934 г., 9234 — 1935 г., 4808 — 1936 г., в том числе соответствен­но в отношении колхозников — 1470, 2025, 1554, председателей сельсоветов и райсполкомов — 145, 151, 121. Были сняты судимости с 4357 осужденных в 1935 г., 7774 — в 1936 г., 4054 — в 1937 г., а за отсутствием состава престу­пления были оправданы 1290 осужденных в 1935 г., 1110 — в 1936 г., 516 — в 1937 г. 57

От расстрела Ледвича спасло то, что он был прокурором области полгода, с одним заместителем – Зарубиным И.Л. (заместителем по спецделам), и о явных «перегибах» в привлечении к уголовной ответственности и прини­маемых им лично против этого мерах докладывал устно и письменно лично прокурору РСФСР Нюриной. Например, в мае 1937 г. после ареста Жални­на Н.П. Прокуратура РСФСР проверила организацию работы прокуратуры Куйбышевской области и на оперативном совещании при прокуроре респу­блики констатировала отсутствие кадров в 14 районных прокуратурах, необ­ходимость замены кадров в 10 районах и обучения 30 % прокурорских работ­ников, неукомплектованность аппарата областной прокуратуры кадрами на одну треть, а также — провал по общему надзору, самотек в обследовании областной прокуратурой районных прокуратур и незнание в достаточной степени их работы, слабый надзор за соблюдением органами расследова­ния Сталинской Конституции и другие. Совещание постановило: возбудить перед Куйбышевским обкомом ВКП (б) ходатайство об укреплении кадров прокуратуры Куйбышевской области, поручить прокурору Ледвичу вырабо­тать конкретные мероприятия по изживанию недочетов в работе, укрепить отдел общего надзора работниками 58 . Причем ни одна комиссия, ни следо­ватели, расследовавшие дела в отношении Жалнина, Ледвича, Рудакова, Даниэлюса, не обращали внимание на перегруженность и недостаточность юридического образования работников прокура­туры и следователей, в производстве которых в месяц было до шестидесяти уголовных дел и проверочных материалов, как на одну из основных причин следственных и судебных ошибок в следственно-прокурорско-судебном конвейере репрессий 1933-1936 гг. под руководством партийных органов. Это подтверждают цитируемые тома уголовного дела Ледвича, Рудакова, Даниэлюса, на половину состоящие из протоколов оперативных и партий­ных собраний, справок о работе прокуроров, суда, конкретных решений следователей и прокуроров, явно осознававших свои недостатки, упущения, сложности в работе и принимавших посильные меры к их устранению.

Ледвич П.Б. после отбытия в ноябре 1946 г. на Колыме 9 лет лишения свободы, вместо 8 лет, назначенных судом, потеряв семью (жена, сын и дочь погибли в г. Харькове во время оккупации), работал начальником планового отдела завода «Стройдеталь» г. Коростень Житомирской области Украины, женился и после рождения сына в июне 1951 г. был арестован и осужден в ссылку на поселение в Красноярский край снова за то, что в 1936 г. яко бы состоял в антисоветской организации и проводил контрреволюционную деятельность, то есть повторно осужден за одно и то же, а доказательством «вины» были материалы архивного уголовного дела 1937 г. В 1956 г. Ледвич П.Б. был реабилитирован, оба дела были прекращены за отсутствием состава преступления. Из материалов уголовного дела 1951 г. узнаем, что следователи в 1937 г. его избивали (применяли меры физического воз­действия) и заставляли подписывать заранее подготовленные ими тексты признательных показаний в протоколах допросов, очных ставок. По этой причине он «признал» на первом допросе предъявленное обвинение, под­твердил свои признательные показания на допросе и очной ставке в суде с Жалниным Н.П., уже отрицавшим предъявленное ему и Ледвичу обвине­ние. Затем Ледвич отказался от всех признательных показаний, писал неод­нократно жалобы о своей невиновности и об оговоре Жалнина Н.П., повто­рял это следователям на последовавших неоднократных допросах, приводил доводы, указывал на оправдывающие его доказательства. Но лишь признательные показания Ледвича использовали в обвинении Жалнина, Рудакова, Даниэлюса и еще 52 человек, которые также были незаконно осуждены и треть из них к высшей мере наказания — расстрелу 59 . Впоследствии все они были реабилитированы, как и десятки тысяч жителей Самарской области.

В годы Великой отечественной войны г. Самара становится запасной столицей и промышленным тылом: в Самару были эвакуированы промышленные предприятия из Москвы, Ленинграда, Воронежа и др. Прокурорский надзор в 1941-1945 г.г. во исполнение законодательства военного времени решал задачи мобилизационного характера, актуальной
была борьба с преступностью военнослужащих и лиц, работающих на
железнодорожном, водном транспорте, борьба с дезертирством, хищениями социалистической собственности, соблюдением трудовой
дисциплины 60 . Работавший следователем, а с марта 1944 года — заместителем
прокурора г. Куйбышева, Константин Николаевич Калачев в своих воспоминаниях о расследованных и направленных им в суд в годы войны уголовных делах выделил наиболее актуальные: взрывы двигателей боевых самолетов из-за неусиленной шпильки коленчатого вала и нарушения техноло­гии сборки и установки подшипника распредели­тельного вала; о преждевременном разрыве минометных боеприпасов вследствие отступления от технологических инструкций; о злоупотреблениях управляющего Куйбышевским зернотрестом, сорвавшим заготовку зерна 1941 г.; о злоупотреблениях и хищении строительных материалов, зарплаты рабочих руководителями строительно-монтажного треста; о хищении московскими метростроевцами поставляемых из г. Самары в г. Москву продуктов на 8 миллионов рублей; о «вредительстве» — убийстве семьи специалиста авиационного завода его знакомым, предлагавшим потерпевшему до эвакуации в г. Самару из г. Риги перейти к врагу; об изобличении японского шпиона, работавшего при посольстве Японии в г. Самаре; об избиении секретаря английского посольства самарскими «горчишниками»; о мошенничестве польского авантюриста Малашевского и др. 61

Прокурором области с 1937 г. по 1941 г. был Николай Васильевич Болдырев, его заместителями: Родимов А.А., Мишутин А.Н. (заместитель по спецделам). С ноября 1941 по 1946 г. прокурором области был Яков Иванович Тернивский, его заместителями: Родимов Александр Алексеевич (первый заместитель), Мишутин Александр Николаевич (заместитель по спецделам, затем работник аппарата прокуратуры СССР, заместитель Генерального прокурора СССР, председатель юридической комиссии при Совете министров СССР); Буторина Наталья Георгиевна (1906-1972 гг.) – заместитель по спецделам; Перов Василий Семенович – заместитель по спецделам (1942 г.); Тимонин И.Д. – заместитель по промышленности.

С 1946 г. по 1952 г. прокурором области был Кирилл Алексеевич Назарюк, его заместителями – Орловский А.И., Шульга Н.А.

Еще по теме:

  • Расторжение дду госпошлина Юридические услуги дольщику по расторжению договора долевого участия При расторжении договора долевого участия, дольщик имеет право на получение процентиов по ФЗ-214. Калькулятор процентов при расторжении договора долевого участия дольщиком – это компьютерная онлайн программа, […]
  • Приказы по противодействию терроризму Приложение 2. Приказ по ОУ об организации работыпо противодействию терроризму и экстремизму (рекомендуемый образец) Приложение 2. Приказ по ОУ об организации работыпо противодействию терроризму и экстремизму (рекомендуемый образец) Похожие главы из других книг ПРИЛОЖЕНИЕ С (справочное) […]
  • Ставка налога при усн на 2018 год Налог на имущество при УСН в 2018 году Индивидуальные предприниматели, а также организации, которые применяют УСН, освобождаются от ряда налогов. В числе налогов, которые «упрощенцы» не платят – налог на имущество. Тем не менее, существуют некоторые исключения. Из статьи вы узнаете, […]
  • Закон о защите прав ребенка в свердловской области Закон Свердловской области от 23 октября 1995 г. N 28-ОЗ "О защите прав ребенка" (с изменениями и дополнениями) Закон Свердловской области от 23 октября 1995 г. N 28-ОЗ "О защите прав ребенка" С изменениями и дополнениями от: 30 апреля, 5 декабря 1997 г., 22 декабря 2000 г., 28 декабря […]
  • Практика європейського суду з прав людини як джерело права Практика європейського суду з прав людини як джерело права Верховною Радою України 17.07.1997 рaтифіковано Європейську конвенцію про захист прaв людини і основоположних свобод (далі – Конвенція), якою передбачено право на життя, на свободу та особисту недоторкaність, право на […]
  • Приказ минобрнауки от 25122013 г 1394 Приказ Министерства образования и науки РФ от 25 декабря 2013 г. N 1394 "Об утверждении Порядка проведения государственной итоговой аттестации по образовательным программам основного общего образования" (с изменениями и дополнениями) Приказ Министерства образования и науки РФ от 25 […]
  • Содержание права собственности земельное право Содержание права собственности земельное право Право собственности имеет многозначное толкование и мо­жет пониматься как институт земельного права; как правоотно­шение; как правомочие собственника и как юридический факт, име­ющий правообразующее, правоизменяющее и правопрекращающее […]
  • П 33 правил противопожарного режима Нормативные документы, регламентирующие вопросы обучения и проверки знаний от 25 апреля 2012 года N 390 О противопожарном режиме (с изменениями на 10 ноября 2015 года) Документ с изменениями, внесенными: постановлением Правительства Российской Федерации от 17 февраля 2014 года N 113 […]