Юрист система ценностей

Юрист — для клиента: чётко и по делу

Если выюрист, то о вас судят в первую очередь по вашим текстам,по крайней мере, это утверждает Брайан Гарнер, глава американской компании LawProse. Ученый посвятил множество работ «идеальной» юридической прозе. И хотя требования к ней всегда зависят от компании, клиента и целеполагания, Гарнер составил свод универсальных правил, которые помогут улучшить любой юридический текст. Редакция Право.ru выбрала девять ключевых правил и посоветовалась с российскими специалистами, как их лучше использовать.

Правило 1: Вникните в проблему клиента во всех подробностях

Иногда клиент сам не до конца понимает, чего он хочет. Поэтому ему нужно задавать грамотные вопросы, причем много вопросов. Читайте все документы по делу и выписывайте все хитросплетения. Узнайте о ситуации, с которой столкнулся клиент, все, что можно. Если вы младший специалист, которого попросили помочь, постарайтесь досконально прояснить детали дела. Ваша первостепенная обязанность – ориентироваться в вопросе лучше клиента. Пишите конкретно, а не абстрактно. Когда вы разберетесь в специфике вопроса во всех тонкостях, ваши знания приобретут дополнительную ценность, и вы сможете применять их намного точнее.

Советы Светланы Зеленовой, менеджера по маркетингу BGP Litigation

Каждый вид текста, будь то письмо, договор, записка или отчет требует отдельных рекомендаций и комментариев. Однако, на мой взгляд, существуют несколько простых правил, которые подойдут для любого из них:

  1. Подойдите к написанию документа неформально: попытайтесь понять, а если отношения с клиентом хорошие, даже уточнить, какие бизнес-задачи он собирается решить с помощью этого документа. И, соответственно, во время его подготовки выходите за рамки формального решения юридического вопроса: посмотрите на проблему клиента с точки зрения рисков и возможностей для бизнеса, о которых он, возможно, не знает, но которые бы ему пригодились.
  2. Чем проще написан текст, тем лучше. Разумеется, это правило не относится к договорам с устойчивыми выражениями и формулировками и документам, в которых цитируется законодательство. После того как текст готов, постарайтесь взглянуть на него «свежим» взглядом и прочитать с позиции человека, который разбирается в теме не так хорошо, как вы. После этого задайте сами себе вопрос: все ли я понял? Нет ли ненужных повторений, тяжелых для восприятия конструкций и слов? Нет ли излишних подробностей, косвенно или совсем не относящихся к теме? В случае утвердительного ответа на любой из этих вопросов отредактируйте текст еще раз.
  3. Орфографические и пунктуационные ошибки, а также двойные пробелы недопустимы. Поэтому, каким бы знатоком русского языка вы ни были, всегда перечитывайте текст перед отправкой, проверяйте орфографию с пунктуацией и избавляйтесь от двойных пробелов.
  4. Чем четче структура текста, тем он яснее для клиента. Делите текст на абзацы, правильно оформляйте списки, заголовки и подзаголовки. Если документ многостраничный, не забывайте поставить кросс-ссылки и номера страниц.
  5. Уточните у клиента, в каком формате ему удобнее читать документ, и четко придерживайтесь данного формата – абзацные отступы, размер шрифта и т. п.

Ну и финальный совет – как можно больше общайтесь с клиентом, чтобы яснее представлять, какой текст по стилю, глубине, формату и объему он ожидает от Вас. Ведь чтобы быть успешным юристом, нужно превосходить ожидания клиента.

Правило 2: Помните про книги

Если вам нужно детально исследовать вопрос, не полагайтесь только на компьютер: технические возможности исследования лучше сочетать с печатными источниками, в которых вы найдёте много полезной информации.

Советы Марии Борзовой, руководителя проектов фармацевтического направления юридической фирмы VEGAS LEX:
При подготовке клиентских документов необходимо руководствоваться несколькими простыми правилами:

  1. Помните про бизнес-ориентированность ответа: немногие руководители способны оценить научный реферат, когда нужен понятный и практически применимый совет.
  2. Каждый вывод в рамках подготовленного документа должен быть обоснован и подкреплен ссылкой на конкретную норму, судебное решение или официальное разъяснение ведомства.
  3. В юридическом анализе не должно быть логических пробелов: если закон и судебная практика не дают прямого ответа на поставленный вопрос, необходимо прямо писать об этом клиенту.
  4. Юридический анализ должен быть всесторонним и охватывать все релевантные источники.

Правило 3: Не показывайте клиенту черновики

Типичная ошибка тех, кто торопится представить результат, – показать вместо готового документа черновик. Помните, лучше немного задержаться с результатом, но выиграть в качестве. Касается это и работы с нетерпеливыми клиентами. Клиент должен быть в курсе того, как продвигается дело, но «радовать» его предварительными итогами все-таки не стоит.

Правило 4: Пишите выводы в начале и так, словно вы разъясняете их суть друзьям

Что бы вы ни писали – не забывайте о кратком изложении основных мыслей. Тезисы должны отражать основные вопросы, ответы на них и то, почему именно эти вопросы важны. Если вы пишете письмо, постарайтесь сразу же, на первой странице, изложить главное. И постарайтесь написать это так, чтобы суть изложенного поняли не только коллеги-юристы, но и ваши друзья или родственники.

Если вам надо представить результаты исследования, напишите вопрос, ответ и почему вопрос поставлен именно так. Не оставляйте выводы на конец в надежде на то, что читатель будет увлеченно пробираться сквозь дебри повествования. Впечатлить читателя обилием фактов тоже не лучшая идея – тому, кто еще не понял суть дела, они покажутся бесполезными.

Советы Дарьи Константиновой, адвоката, партнера адвокатского бюро «Забейда, Касаткин, Саушкин и партнеры»:
Правовое заключение должно быть четко структурировано. Желательно, чтобы структура документа тоже была простой, логичной и понятной. Как правило, заключение состоит из следующих разделов:

  1. Введение, или opening paragraph. Этот раздел описывает проблему, как ее видит клиент, а также задачи, которые поставлены перед юристом. Этот раздел должен быть максимально кратким и понятным.
  2. Описание ситуации, или summary of the facts.
  3. Юридический анализ ситуации, или the legal issue.
  4. Выводы, или the legal advice.
  5. Предлагаемый план конкретных действий, или the lawyer’s proposed action.

Правило 5: Сделайте тезисы понятными для каждого

Недостаточно собрать воедино информацию, которую вы нашли. Все, что вы хотите сказать, должно быть предельно ясно – и не только юристу. Избегайте юридического жаргона и терминов, непонятных для человека без специальных знаний. Профессиональный сленг не поможет вам выглядеть профессиональнее. Если вам нужно описать проблему – описывайте ее краткими предложениями и постарайтесь уложиться в полстраницы. Не рассчитывайте на терпеливого и понимающего читателя.

Совет Дмитрия Серёгина, советника юридической фирмы «ЮСТ»:

При выборе стиля юридического документа помните, кому он адресован. Если это клиент, особенно не имеющий юридического образования, пишите максимально доступным языком. Самые сложные правовые конструкции можно и нужно объяснить без сложной профессиональной лексики.

В то же время доступность языка не означает отступление от «делового стиля» и переход на просторечный или жаргонный язык. В «судебных» документах допустимо более широкое применение профессиональных или общеупотребимых терминов. В то же время следует избегать применения иностранных терминов при возможности их замены в русском языке. В любом случае, избегайте сложных построений. Любое «заумное» предложение, которое кажется автору «неделимым», можно разбить минимум на два более простых. От этого документ только выиграет.

Правило 6: Будьте уверены в своих словах, но избегайте самоуверенности

Не стоит осторожничать с выводами, лишая их конкретики: вы должны четко предположить, каким может быть исход дела, а не рассуждать, что он может быть любым. Однако и излишняя самоуверенность не красит героя: какой бы ни была ваша позиция – постарайтесь её аргументировать.

Совет Дмитрия Волосова, управляющего партнёра юридической компании «Ценные Бумаги Консалтинг»:

Клиент не хочет, чтобы вы проанализировали его проблему применительно к действующему законодательству. Он хочет, чтобы вы сказали ему, что нужно делать, чтобы решить его проблему. Да, для этого готов вникнуть в сделанный вами анализ. Но только для этого. Поэтому всегда советуйте клиенту, как следует поступить. Либо не беритесь за дело.

Правило 7: Выберите правильный тонбудьте нейтральны и немногословны

Некоторые юристы, особенно начинающие, стараются избегать формализмов в деловой переписке – и скатываются в другую крайность, используя слишком неформальный стиль общения. От этого стоит воздержаться: используйте в ваших электронных письмах знаки препинания и большие буквы там, где они должны быть. Ваши коллеги не станут хуже о вас думать, а остальные оценят профессионализм.

Правило 8: Правильно используйте цитаты

Совет Дмитрия Волосова, управляющего партнёра юридической компании «Ценные Бумаги Консалтинг»:

Даже клиенты-неюристы почти всегда способны понять не только ваше объяснение, но и содержание закона, на котором это объяснение основано. Поэтому не избегайте цитирования норм права, когда на этих нормах строятся основные ваши выводы и советы. Не нужно создавать туманную ауру сокровенного юридического знания – клиент и так высокого мнения о ваших профессиональных навыках, раз пришёл к вам.

Советы Дарьи Константиновой, адвоката, партнера адвокатского бюро «Забейда, Касаткин, Саушкин и партнеры»:

Мы не рекомендуем:
а) Писать длинные, заумные и пространные тексты. Такое чтение может наскучить клиенту, а другой юрист посчитает, что за излишней сложной терминологией Вы прячете недостаток компетенции. Клиенту не нужна «вода».
б) Выделять важные места жирным, курсивом, цветом и т. д. Если текст написан просто и понятно, если он логичен и структурирован, излишняя пестрота может свести на нет удовольствие от его прочтения.
в) Злоупотреблять цитированием законов, статей или ссылаться на научные труды. Правовое заключение – это не диссертация и не научная статья. Мнение того или иного ученого вряд ли поможет клиенту решить его проблему.

Правило 9: Уберите лишние предложения, перечитайте текст и удалите лишние слова. Перечитывайте написанное всегда на один раз больше, чем нужно.

Многословие не украсит ваш текст. Убирайте из него ничего не значащие обороты и повторы. То, что вы написали, всегда можно улучшить: даже если мысль о том, чтобы продолжить работу над текстом, кажется невыносимой – перечитайте его еще раз, причем вслух. Наверняка вы найдете неточности и будете только рады, что не пожалели времени на редактуру.

Совет Марии Борзовой, руководителя проектов фармацевтического направления юридической фирмы VEGAS LEX:

Есть несколько устоявшихся правил юридической техники, которые необходимо соблюдать при работе над клиентским документом:

  1. Используйте простой язык (но не слишком упрощайте текст).
  2. Используйте обычный порядок слов (так информация легче воспринимается).
  3. Используйте активный залог (так информация выглядит более конкретной).
  4. Стройте простые предложения, опускайте вводные слова, заменяйте ненужные длинные слова и выражения.
  5. Используйте утверждения, избегайте двойных отрицаний.
  6. Структурируйте текст с использованием «буллетов».
  7. Используйте одинаковые термины.
  8. Обратите внимание на единообразие формата дат и чисел в документе.

ЭТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ ЮРИСТОВ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Секция: 10. Юриспруденция

XXX Студенческая международная заочная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум: гуманитарные науки»

ЭТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ ЮРИСТОВ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Наиболее важным фактором в формировании личности будущего юриста является этическое воспитание, культура личности, его нравственность. Нравственная культура юриста является залогом обеспечения духовных ценностей в сферах правотворчества и правоприменения.

Сегодня стало заметно, что категории морали и нравственности стали уходить на далеко не первый план, и многие юристы стали забывать, что значит честь, достоинство, порядочность, уважение к другим людям, вежливость и другие качества, которые характеризуют его как человека и как профессионала в своем деле. Нарушения общественной морали, норм социальной справедливости, представлений о гражданской чести и ответственности представителями юридического сообщества, в том числе их неправомерное и безнравственное поведение, приводят к недоверию со стороны общества к их деятельности и к государству вообще. Но стоит отметить тот факт, что «моральная деградация» охватывает не только специалистов в области юриспруденции, но и общество, государство в целом.

А.В. Оболонский констатирует, что назрела проблема «возрождения» морали и воспитания общества в духе морально-этических принципов, ведь «этика и есть сердце демократии» [1, c. 394] поскольку последняя предполагает доверие граждан к ее институтам, которое невозможно без подчинения деятельности этих институтов базовым этическим принципам.

На сегодняшний день подготовка высокопрофессиональной личности юриста невозможна без становления духовно-нравственной культуры. Духовно-нравственная культура – это система ценностей человека, а также совокупность таких нематериальных элементов культуры как нравственность, нормы поведения, знания, символы, обычаи, традиции. Эти ценность позволяют не только успешно адаптироваться в обществе, но и существовать в нём без вреда для себя и других [2, с. 23]. Юрист должен быть не только профессионалом в знании законов и правильном их применении, но и должен быть морально и нравственно безупречен. Юридическая этика способствует в формировании профессиональной культуры юристов, уважению и гуманному отношению к гражданам.

Все мы знаем, что целью юридического образования является формирование высокопрофессиональной личности юриста, ориентированной на общечеловеческие ценности. К сожалению, в учебном процессе мало уделяется этической стороне их деятельности. Поэтому фундаментом служит сначала общество, центром которого является семья как малая социальная группа, в которой и начинается воспитание индивида, друзья, а уже потом образовательные учреждения должны подкреплять этическое семейное воспитание в рамках обучения профессиональной деятельности. Образовательный процесс представляет собой необходимое пространство для этического развития будущего специалиста. Вуз должен предусматривать в учебном процессе как этические дисциплины, так и внеучебные мероприятия посвященные духовному развитию студента – проведение творческих конкурсов и вечеров, посвященных этическому и нравственному росту личности, внутривузовские и межвузовские спортивные соревнования, групповые походы в музеи, церкви, возможность участия в научных конференциях, особое внимание хочется чтобы студентов приобщали к практическим занятиям, например, встреча с уже состоявшимися сотрудниками служб, обучение просвещению в области права обычных граждан, работа с социально-незащищенными группами населения. Всё вышеперечисленное будет способствовать формированию высоконравственной студента-специалиста.

В Иркутском государственном университете по направлению «Юриспруденция» присутствует такая дисциплина как «Профессиональная этика юриста», что является, несомненно, важной частью обучения, однако не все студенты воспринимают всерьёз эту дисциплину. Предполагается, это обусловлено тем, что этические кодексы отдельных категорий работников в юридическом сообществе, изучаемые в данном учебном курсе, недостаточно нормативно закреплены, не имеют санкций за нарушения его положений. Сама по себе дисциплина не имеет достаточного количества научных исследований и ждет своего дальнейшего развития.

Этическое воспитание юриста по своей природе не заканчивается окончанием высшего учебного заведения. Взаимодействие личности юриста с окружающими людьми является как уже отметили, основой этического воспитания. В поддержку точки зрения на необходимость создания института, контролирующего и пресекающего несоблюдение этических норм профессиональных работников во время исполнения ими служебных обязанностей, можно сказать, что такие институты будут способствовать соблюдению необходимого морально-нравственного поведения юриста, будет возможность применить ответственность за нарушение этических норм, потому что такие нарушения не будут положительно развивать гражданское общество, и будут способствовать развитию в стране коррупции и лжи у государственных служащих и у гражданских юристов, что потом резко скажется на рациональном применении законов. Соблюдение моральных установок является важной предпосылкой функционирования правового государства. Однако сама реализация этой идеи может потребовать довольно значительного количества времени и осознании юридическим сообществом такого явления.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что процесс формирования морально-нравственной личности юриста начинается с детства, семьи и продолжается всю его профессиональную деятельность. Правила, регламентирующие профессиональную этику, должны закреплять подлежащие обязательному исполнению нравственные требования и нормы, так как они формируют чувство профессионального долга, ответственности перед гражданами, обществом и государством за последствия осуществления своей деятельности. Без соблюдения нравственного закона, невозможно эффективно осуществлять профессиональную деятельность. Каждому будущему юристу необходимо всегда помнить о том, что он вскоре будет являться лицом общества, государства, так как непосредственно юристы работают с нормативно-правовыми актами, которые регламентируют обязанности, права, свободы и законные интересы граждан, и от того, как юристы будут позиционировать себя обществу, будет зависеть развитие гражданского общества России.

«Юрист без нравственной основы — опасный человек, его надо отлучать от профессии»

«Право.Ru» продолжает серию бесед с известными юристами, посвященных их профессиональным и жизненным ценностям. На этот раз нашим собеседником стал советник президента, сопредседатель Ассоциации юристов России, председатель Высшего Арбитражного Суда в отставке Вениамин Яковлев.Он рассказал о своих мечтах, самых счастливых годах жизни, о том, как попал на госслужбу и о своем понимании роли юриста.

— В вашей биографии написано, что родились вы в семье рабочих. Получается, семейных предпосылок к выбору юридической профессии у вас не было?

— Действительно, в нашем роду ни одного юриста не было, я стал первым. Правда, сейчас я уже родоначальник трех поколений юристов… Но когда решал, кем стать, юридическая профессия мало кому приходила в голову: она не была ни популярной, ни престижной.

— Почему?

— Наверное, потому что праву в советское время не принадлежала решающая роль в осуществлении политики государства. Право не принадлежало к роли основного регулятора, прежде всего экономических отношений, да и многих других в значительной степени тоже. Поэтому и профессия юриста не была столь популярной, как в других странах в то время.

Помню, когда я работал в Свердловском юридическом институте, в начале перестройки, мы отправили группу студентов в Канаду. Они съездили и вернулись с совершенно другим самоощущением: они узнали, что у них прекрасная профессия. А здесь, дома, они этого не знали. Сейчас трудно даже молодежи, может быть, представить себе, что профессия юриста была малоизвестная, малосущественная и малопрестижная. Так что мой выбор был несколько странным.

Я окончил школу номер один города Ишим в Тюменской области. Это была очень хорошая школа, и класс у нас был сильный. Все поступили в вузы: девочки шли преимущественно в медицинские и педагогические, ребята — в основном в технические. Тогда открывались новые специальности, физико-технический факультет в Уральском политехническом институте готовил, например, физиков-ядерщиков. Почему это было необходимо стране – понятно, и престиж этой профессии понятен. Несколько ребят, может быть, самых лучших наших выпускников, двинулись на физико-технический факультет. Некоторые из моих одноклассников стали выдающимися учеными физиками-ядерщиками. Например, мой друг и по жизни, и по школе Леонид Огнев — учился в Ленинграде, попал в Арзамас-16, провел там всю жизнь, лауреат всех государственных премий. Он был одним из соратников академика Сахарова по созданию нового вида вооружений. Вот такими у меня были одноклассники. И один я подался в юристы.

— Что повлияло на это решение?

— Мое детство пришлось на четыре года войны. Когда война началась, мне было девять, когда закончилась — тринадцать — возраст, когда человек формируется по-настоящему в общественном, социальном плане. Во время войны люди быстро становились другими, не только на фронте, но и в тылу тоже. Тогда надо было, во-первых, выжить. Во-вторых, надо было еще учиться, думать о будущем. Хорошо, когда ребенок живет, тем более в обеспеченной семье, когда он до поры, до времени не знает никаких забот. Такой жизни я был лишен, потому что отец погиб на фронте в марте 1942 года. Наша мама осталась с тремя детьми. Все обязанности по содержанию семьи пали на ее плечи, зарабатывала она немного. Поэтому пришлось действительно довольно рано столкнуться со сложными реалиями жизни.

Помню, например, мне было 9 лет, младшей сестре — 6, и к нам в квартиру проникли две женщины-воровки. Они пришли с какой-то легендой, пока одна заговаривала нам зубы, другая в свою большую сумку укладывала наши вещи из сундука. Когда я понял, кто передо мной, завязалось целое сражение. Одна из женщин попыталась меня придушить, а я укусил ее за палец и вырвался на улицу, поднял крик. Воровки тоже выскочили, пытались убежать. Я пытался задержать ту, что с сумкой, потому что думал, что она уносила наши вещи. Завязалась борьба, она свалила меня на землю, я схватил ее за ногу, обхватил ее, она не могла бежать. В это время на крик набежали женщины — мужчины-то все были на фронте. Но воровки отбились и убежали. И когда я потом вернулся обратно в комнату, то обнаружил на полу вещи, которые одна из них выбросила из сумки и убежала. Такая история.

Помню и другое: как мы с моей старшей сестрой ходили однажды к прокурору за защитой. Это было в Киргизии, в Бишкеке, раньше это был город Фрунзе. Прокурор был киргиз, интеллигентный человек, очень внимательно нас выслушал и помог.

— Тогда-то вы и захотели стать юристом?

— Да, я увидел юстицию в действии, а образ прокурора вошел в мое сознание. И когда я потом думал о юридической работе, то я представлял себя именно таким. Тогда люди мало обращались в суды, судебная защита не была для них легкой, доступной. Когда что-то случалось, все шли либо в партийные органы, либо на худой конец к прокурору. Так что прокуроры в моем представлении выступали в качестве правозащитников.

Исходя из всех этих обстоятельств, из этой школы жизни, а также из того, что я всегда был гуманитарием, я и выбрал юридическую профессию. Посмотрел по справочнику, увидел, что есть в Свердловске юридический институт, а в этом городе жил мой старший двоюродный брат, который только вернулся с фронта. Я решил, что, может быть, на первых порах смогу у него устроиться. И в 17 лет двинулся в Свердловск. Был большой конкурс, потому что вне конкурса шло очень много бывших фронтовиков, а школьники выдерживали суровый экзамен. Поэтому для меня было очень важно хорошо сдать экзамены, я старался, и в итоге был зачислен в институт.

1 сентября 1949 года было общее собрание первокурсников, на котором выступал ректор института. Он привел с собой выпускника того года обучения, аспиранта. Это был Сергей Алексеев — человек совершенно необыкновенный во всех отношениях: по своему интеллекту, по стремлению быть настоящим юристом, по тому вкладу, который он внес в развитие юридической мысли в нашей стране. Тогда это был молодой человек, фронтовик 25 лет от роду. Этот человек с одухотворенным лицом и синими яркими глазами рассказывал нам о своем видении профессии, об институте. Тогда я понял, что принял очень правильное решение в своей жизни, потому что и профессию выбрал самую лучшую, и вуз самый лучший.

— Получается, Алексеев стал для вас «живой рекламой» профессии юриста?

— Именно. Причем стопроцентно убедительной и правдивой. Так началась моя жизнь в праве.

— Вы говорите, что в вашем сознании был хороший образ прокурора. Тем не менее, после института вы не пошли работать прокурором, а стали заниматься наукой?

— Тогда престиж науки был необыкновенно высок. Например, все студенты нашего вуза сразу начали заниматься наукой, записались в студенческие научные кружки. Наука как магнитом притягивала молодые умы, потому что, во-первых, это действительно была очень престижная работа. Во-вторых, она очень хорошо оплачивалась. Научные кадры, доктора наук, кандидаты, работавшие в научно-исследовательских институтах, в Академии наук, в вузах получали очень хорошую зарплату. Это имело огромное значение.

Вообще, творческая работа, надо сказать, поощрялась хорошо. И в области писательской, музыкальной, композиторской деятельности. Соблюдение авторских прав было неплохо отлажено. Например, если какая-то мелодия исполнялась в ресторане, то ресторан производил отчисления в соответствующую организацию, которая передавала эти деньги композитору. Помню, одним из самых богатых людей в советское время был, например, Юрий Антонов, потому что он создавал песни и сам их исполнял. Он получал и как композитор, и как исполнитель. Он сам рассказывал о том, что не знал, куда девать деньги. Другое дело, что он, например, не мог заработанное реализовать в должной степени. Но, тем не менее, люди, которые приносили пользу науке, литературе, искусству, были довольно прилично обеспеченными. И престиж науки был высок. Поэтому выпускники нашего института мечтали о том, чтобы поступить в аспирантуру.

Но это было очень узкое угольное ушко — попасть в аспирантуру было при таком конкурсе и общем желании очень трудно. Были фронтовики, были люди постарше, были члены партий и так далее. А у молодежи шансов было мало. Таким образом, ни мне, ни моему другу аспирантура не светила. Но поскольку по успеваемости мы с ним были одними из лучших, то имели право выбрать себе места при распределении. Мы с другом увидели, что есть два места преподавателей права в Якутии. И решили пойти пусть не в науку, но в преподавание, что все-таки к науке близко.

Я выбрал себе место преподавателя уголовного права, а мой друг — теории государства и права. Так мы оказались в Якутской школе для ускоренной подготовки юристов. Я стал преподавать будущим следователям, прокурорам, судьям, сам не имея опыта практической работы, а через год стал ее директором. Мне было тогда 22 года. Потом юридические школы по всей стране стали закрываться, так как с момента окончания войны прошло 11 лет, и юристов было подготовлено достаточно. Закрыв в 1956 году школу, я перешел на работу в прокуроры.

— Сбылась мечта детства?

— Да, я оказался в прокуратуре, но к уголовному праву к этому времени уже остыл и стал заниматься гражданскими делами. С тех пор так и занимаюсь гражданским правом, с 1956 года.

С 1956-го по 1960 годы работал по судам в качестве прокурора, представлял интересы государства, общества, граждан по гражданским делам. Думаю, я действительно выступал в той роли, какую представлял себе в детстве — правозащитника. Помню случай с одним Героем социалистического труда, начальником знаменитой Амакинской экспедиции, открывшей якутские алмазы. Почему-то он трижды увольнял одну и ту же женщину, а суды ее восстанавливали. Когда дело рассматривалось в третий раз, я дал заключение, что свою подчиненную он уволил незаконно и должен ее не только восстановить, но и оплатить ей вынужденный прогул, причем, в порядке регресса, из своей зарплаты. Он иронически отнесся к моему заключению, ведь мы с ним были слишком разные фигуры: я молодой прокурор, а он фигура всесоюзного масштаба. Он улыбался, но суд вынес решение согласно моему заключению. С тех пор это начальник мне часто звонил и говорил: «Мне тут принесли очередной приказ на увольнение. Хотел бы посоветоваться».

Так что работа приносила мне удовлетворение. Но когда у человека есть мечта, от которой он не отказывается, она может осуществиться.

— Вы о науке?

— Да. В 1960 году я оказался в командировке в своем родном Свердловске, заглянул в институт, а там снова открыли аспирантуру. Молодые преподавателю, включая Сергея Алексеева, стали меня в нее звать. А у меня на тот момент уже родились две дочки, я жил с семьей и работал в Якутске. Но меня уговорили. Я сдал экзамены, прошел конкурс и поступил. Так, с 1960-го по 1987 год я проработал в Свердловском юридическом институте. Прошел все ступени преподавательской работы: был деканом факультета, проректором по учебной работе, заведующим кафедрой гражданского права. Эти 27 лет – самая приятная страница в моей жизни.

— Почему?

— Потому что нет ничего лучше работы с молодежью. В институте мы реализовывали разные новаторские схемы, например, ввели специализацию юристов, которой раньше не было. В 1976 году создали три факультета: судебно-прокурорский, следственный и факультет правовой службы в народном хозяйстве. Добились того, что нам давали план распределения, то есть места в ведомствах, за год до окончания студентами вуза. Мы распределяли студентов на работу перед последним курсом, и они знали, где они будут работать, поэтому готовили себя к конкретной работе. Мы также ввели так называемые выпускающие кафедры — не по отраслям права, а по видам деятельности – следственная работа, работа судьи, работа адвоката, прокурора, нотариуса. Создали также филиалы этих кафедр в соответствующих правоохранительных органах, привлекли практических работников к преподавательской работе. Наладили практику и стажировку студентов, исходя из профиля их будущей деятельности. В итоге выпускники приходили на работу уже первично подготовленными.

Поэтому тогда сразу же спрос на выпускников Свердловского юридического института вырос. Дело дошло до того, что, например, за выпускниками факультета правовой службы в народном хозяйстве выстраивалась очередь предприятий или ведомств, которые хотели их получить. Не исключением были случаи, когда представитель соответствующего предприятия или ведомства приезжал с ордером на квартиру. Такая возможность, конечно, очень стимулировала студентов. Наш институт готовил около 10% всех юристов Советского Союза.

— Несмотря на это, когда началась перестройка, вы решились на кардинальное изменение своей жизни, оставили любимую науку и подались в Москву, совсем в другую сферу – на госслужбу.

— В 1987 году я переехал в Москву, но поначалу именно в качестве ученого – на место директора Всесоюзного научно-исследовательского института законодательства. Два года я занимался наукой, но должен сказать, что вы правы – это уже была совсем другая работа. В этот период страна стремительно менялась, становилась другой. Глубокие перемены начались не в 1991 году, как некоторые сейчас думают. Преобразования начались в недрах старого советского общества. Необходимость перемен ощущалась всеми: и людьми, которые жили в глубинке, и людьми, которые возглавляли государство.

Приход Горбачева – молодого, энергичного человека — способствовал тому, что эти перемены начались, все пришло в движение. В Москву переехал не только я, но и Сергей Сергеевич Алексеев, Юрий Хамзатович Калмыков и другие ученые. Все силы стягивались в Москву, что означало, что менялась роль права в нашем обществе. В 1988 году на партийной конференции была поставлена задача формирования правового государства, над реализацией которой стали активно работать мы – ученые. Правовое государство — это новое законодательство, новая судебная система, настоящее, подлинное правосудие, система правоприменения, система правовой культуры, система правового просвещения населения. Это колоссальный пласт работы. Нам надо было уйти от административно-командной системы управления страной, экономикой, и перейти к системе управления государством, обществом через право. Право становилось главным регулятором общественной жизни и главным рычагом осуществления государственной политики.

Это было очень важно, потому что в административно-командной системе страной управляли люди. Один мог управлять страной эффективно, другой – неэффективно. Субъективный фактор многое значил, и его надо было снять. Надо было сделать так, чтобы страна устойчиво развивалась в определенном направлении, независимо от того, кто будет управлять, потому как управлять страной должны не люди, а законы, право. Право создает устойчивое развитие общества в том направлении, которое задается политикой, а политика выражается в законах.

Менялась общественно-политическая система. А вслед за ней менялась экономика, социальная сфера, вся жизнь людей. Возникли конкретные задачи формирования новой правовой системы, подготовки нового законодательства демократического общества, рыночной экономики, основанной на частной собственности. Политическое устройство должно было строиться на основе новых законов, политическая система должна была быть преобразована, а демократия должна была становиться реальностью. Нам предстояла колоссальная работа. Находясь в институте, я вместе с его коллективом активно в этой работе участвовал, потому что для руководящих государственных органов требовался надежный информационный материал — как решать вопросы законодательства, гражданского права, административного права, уголовного права, какими должны быть эти отрасли права, новые кодексы и так далее. Спрос на науку был очень велик. И работать в институте в то время было одно удовольствие, потому что ученые чувствовали, что участвуют в серьезных государственных делах.

Но поскольку мне приходилось довольно часто как представителю науки выступать на официальных совещаниях, так сказать, в верхах, то созрело решение, что надо меня сделать исполнителем, практиком, то есть сделать так, чтобы я сам работал и перестал учить других. Так я оказался в кресле министра юстиции СССР.

— Страшно было?

— Естественно. Хотя у меня был опыт руководящей и практической работы, но министерством в масштабах страны я еще ни разу не руководил. Конечно, у меня были опасения, смогу ли я справиться. Но, в отличие от многих других министров, я чувствовал себя более уверенно и самостоятельно.

— Откуда шла такая уверенность?

— Если бы кто-то из них сам ушел или его бы «ушли», для него жизнь была бы кончена. А для меня нет, потому что я знал, что у меня есть профессия, я ученый в области гражданского права, всегда могу прийти в вуз, в научно-исследовательский институт и буду продолжать заниматься любимым делом.

— То есть не так сильно переживали, потому что не цеплялись за высокий пост?

— Совершенно верно. Для меня это не было подарком, который надо во что бы то ни стало удержать. Это было долгом и ответственностью. Раз мне доверяют, значит, надо работать. А раз работать, значит, надо работать хорошо. Это ощущение присутствовало, а опасений, что вдруг меня снимут, не было. Я чувствовал себя защищенным от такого рода решений своей профессией.

В министерстве мы начали заниматься законодательством, правосудием, и я увидел, в каком тяжелом состоянии находилось правосудие. Мы принимали определенные меры по обеспечению нормального функционирования судов, но это были меры пожарника, который должен решать сиюминутные проблемы. А надо было создавать перспективу, двигаться вперед, создавать правовую основу для нового общества. Думаю, что если бы все шло так, как было задумано, то, может быть, все и получилось бы. Но начался так называемый «парад суверенитетов». Республики, начиная с Эстонии, стали принимать декларации о суверенитете в рамках Советского Союза. А под этим суверенитетом понимался и приоритет законодательства союзной республики над законодательством Советского Союза. Это означало разрушение государства. У нас было только одно государство — Советский Союз, и оно в результате этого «парада суверенитетов» разрушилось. Советский Союз перестал существовать.

— Может быть, эти последствия были неизбежны после начатых в стране преобразований?

— Если бы я ощущал, что эти преобразования приведут к такому результату, то в них бы не участвовал. Я видел, что начатые преобразования — это нормальный путь в будущее, у нас перед глазами были хорошие примеры такого пути. Его прошла Германия от тоталитарного государства к современной экономике. Мы видели, как в это же время объединялась Западная Европа, создавались сообщества угля и стали, а потом — Европейское экономическое сообщество, Экономический союз и так далее. Европейские страны частично отказывались от своего суверенитета ради общих интересов, объединяли экономику, которая становилась более сильной.

Мы же избрали прямо противоположный путь. И я не думаю, что развал Советского Союза связан с намеченными Горбачевым преобразованиями. Конечно, если бы мы жили по старому, то распада Союза не произошло бы. Но причиной краха стала скорее чрезмерная централизация в прежнем государстве, которая была настолько сильной, что теперь всем хотелось получить как можно большую свободу от центра. А центр терял позиции, потому что сам хотел перемен.

— В то время одна сильная личность или группа таких людей могли совершить глобальные перемены в стране. Как вы думаете, сейчас такое возможно?

— Мне кажется, на этот вопрос наше недавнее прошлое дает очень хороший ответ. Все, что происходит в обществе — это всегда явления субъективно-объективные. Ничего не происходит просто так. Для всех общественных процессов имеются объективные предпосылки, не зависящие от конкретного человека. Но субъективный фактор, тем не менее, в жизни общества очень велик. Общество всегда нуждается в людях, которые в состоянии понять закономерности происходящего и возглавить работу по использованию этих закономерностей. Требуются выдающиеся личности, способные соответствовать историческим потребностям. И тогда тенденции развития получают должное выражение, идут в нужном русле.

Надо исходить из реалий жизни, реальных процессов и потребностей общества, из того, что оно сегодня имеет, и из того, что оно завтра может иметь. И находить пути решения проблем сегодняшнего дня. Во время перестройки было очень много ярких интересных личностей, многие из которых, правда, потом исчезли, но о некоторых вспоминают — о ком-то хорошо, о ком-то плохо. Такие яркие люди нужны и сейчас. Но всякие крупные перемены требуют не только лидеров, но и просто значительного числа профессионалов высокого класса.

— Люди сейчас часто думают, что от них мало что зависит.

Это – глубочайшее заблуждение. Может быть, люди так могут думать, а юристы так думать не имеют права, потому что от юристов-то все и зависит. Юристы везде. И если все юристы будут служить праву, то есть будут просто работать добросовестно, то многое из того, что происходит, что разочаровывает людей, что людям не нравится, в обществе будет искореняться. Врачи занимаются оздоровлением организма, а юристы — оздоровлением общественного организма. В этом их миссия.

— А в чем миссия права?

— Право, наконец, стало играть серьезную роль в жизни нашего общества. Думаю, что те проблемы, которые мы сегодня решаем, можно решить только при условии, что мы будем последовательно опираться на право. Это означает, что мы должны продолжать энергичную работу по утверждению права. Сейчас у нас права не хватает: оно на бумаге, может быть, есть, а в жизни его мало. Надо сделать так, чтобы люди действительно жили по праву, чтобы чувствовали, что есть определенные правила, которые являются для всех обязательными, и все их должны придерживаться. И тот, кто действует в соответствии с правом, должен выигрывать. А тот, кто нарушает право, должен проигрывать, и против него должны обращаться, так сказать, последствия бед наших и в том числе правонарушений, на правонарушителей, а не на потерпевших.

Законы и правосудие — это не вся правовая системы. Вся правовая система – это то, насколько гражданин понимает право, знает, ценит, уважает и соблюдает его, и насколько он может получить правовую помощь, если в ней нуждается. Реальная правовая помощь юристов должна быть доступной. Вот тогда это право в жизни, которое помогает любому и каждому жить, решать свои проблемы, и становится основным элементом общественной жизни.

Жизнь устойчива и стабильна тогда, когда мы можем предвидеть наше будущее, какими мы будем завтра, к каким достижениям придем завтра. Значит, должно быть как можно меньше субъективизма и как можно больше того, чтобы интересы общества в целом выражались и обеспечивались правом.

— А гражданское законодательство – это та сфера, в которой преобразования необходимы?

— Думаю, наше гражданское законодательство в реформе не нуждается. Гражданское законодательство — это как раз одно из достижений нашего общества, по сравнению с другими отраслями права. Гражданское право появилось на концептуальной основе, был подготовлен один из лучших, как считают в Европе, гражданских кодексов. И он эффективно действует. При Президенте России имеется Исследовательский центр частного права, в рамках которого выполнялась эта работа, при президенте есть Совет по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Этот совет обеспечивает, во-первых, экспертизу актов правительства по внесению изменений в гражданское законодательство, и, во-вторых, предотвращает принятие плохо проработанных, сырых законопроектов. Значит, в гражданском законодательстве положение дел у нас намного лучше, чем с другим отраслевым законодательством, начиная от уголовного и кончая административным.

Гражданский кодекс из всех кодексов, которые у нас есть, наиболее стабильный, что тоже хорошо, потому что стабильность – это условие надлежащего применения законодательства. И сейчас речь идет не о реформе кодекса, а о его некотором обновлении, модернизации, потому что первая часть ГК была принята в начале 1990-х годов, когда опыта рыночной экономики еще не было. Речь идет о приведении ГК в состояние, соответствующее потребностям сегодняшнего и завтрашнего дня. Поэтому никакой новой редакции кодекса не будет. Речь идет о том, чтобы доработать некоторые институты гражданского права, повысив их эффективность в реально существующей современной рыночной экономике нашей страны.

Мы надеялись, что уже в 2011 году уже начнет действовать обновленный кодекс с поправками, которых подготовлено немало — на 450 машинописных страниц. Но законопроект забуксовал. Почему? Потому что в это время, очевидно, шла параллельная работа, о которой мы не подозревали. Параллельная работа людей, которые считали, что не надо делать то, что предлагается в концепции, утвержденной советом под председательством президента, и то, что содержится в проекте.

Было бы преувеличением сказать, что оспаривается в целом законопроект о внесении изменений в ГК. Оспариваются отдельные элементы, но элементы очень значимые и чувствительные, важные для нашей экономики. Например, идет спор о том, должен ли наш ГК сохраняться как гражданский кодекс континентального права, или он должен подменяться институтами из англосаксонской системы права. Думаю, что авторы таких предложений не совсем представляют, о чем они говорят, ведь континентальная система права России – это система, проходившая становление и развитие в течение сотен лет. Наше право всегда формировалось как часть континентальной системы, имеющей в своей основе римское право. Вся наша наука и правовая мысль исходили, исходят и будят исходить из этого. Вся система подготовки специалистов, наша правовая психология, наши навыки и умения лежат в этой области.

Можно ли сейчас взять и одну систему заменить другой? Например, мы предложили бы заменить действующую систему системой мусульманского права, системой шариата. Это возможно? Нет. Англосаксонская система возможна? Нет, потому что это другая система, с другими институтами, с другими подходами. И отдельные институты не действуют, действует только вся система вместе. Следовательно, для того, чтобы перейти на другую правовую систему, надо переучить всех юристов, перестроить систему образования, перестроить психологию участников отношений, надо перестроить всю систему права, а не только гражданское право.

И я думаю, что эта задача, во-первых, нерешаемая, а во-вторых, нет в этом необходимости, потому что современная тенденция мирового права показывает, что происходит естественное сближение системы континентального права и англосаксонской системы. Они взаимно обогащают друг друга, особенно на европейском пространстве, потому что членами Европейского союза являются, с одной стороны, страны с континентальной системой, а с другой стороны, страны с англосаксонской системой. Они вырабатывают единые подходы для регулирования экономики объединенной Европы. Происходит фактическое сближение этих двух систем, взаимное обогащение, но не замена систем.

Одним словом, необходимо наведение правового порядка в нашей экономике с помощью механизмов, присущих нашему праву. Надо только несколько усовершенствовать ГК. Но у нас есть оппоненты, которые, как нам кажется, вносят предложения, возвращающие нас в начало 1990-х годов. Мы не можем с этим согласиться. Сейчас к этой работе подключили Министерство юстиции России. Предложения разработчиков проекта и встречные предложения их оппонентов внимательно анализируются, сопоставляются. Президентом поручено завершить эту работу не позже 1 февраля. И проект должен быть представлен уже в окончательно доработанном виде.

— Давайте вернемся к истории. Можете ли вы обозначить те достижения, которыми гордитесь за время работы председателем Высшего Арбитражного Суда? Есть ли что-то, о чем сожалеете?

— Я не собирался стать судьей, а стал им, можно сказать, в силу сложившихся обстоятельств, во многом случайных. Но то, что нам удалось сделать в области правосудия, совершенствования судебной системы России, этим действительно можно гордиться.

Хорошо, что у нас появилась система специализированных судов по рассмотрению коммерческих споров в области экономики. Потому что если бы этого не произошло, то ситуация была бы намного хуже. Мы ведь наблюдали разные варианты. Например, в Чехии дела из бывшего госарбитража были переданы в суды общей юрисдикции, где они в течение нескольких лет никем не рассматривались. У нас ничего подобного не произошло. Мы обеспечили непрерывность правового обслуживания нашей экономики. Высший Арбитражный Суд СССР начал работать на следующий день после того, как прекратил рассмотрение дел Госарбитраж СССР. То же самое произошло в Российской Федерации: еще 14 апреля 1992 года дела рассматривал госарбитраж, а 15 апреля начал работать Высший Арбитражный Суд.

Поскольку это была новая судебная система, то мы могли ее создавать с белого листа. Система судов общей юрисдикции — большая, сложившаяся, с традициями, со своими представлениями, ее разворачивать очень трудно. А это была молодая система, при сотворении которой мы с самого начала решили, что мы будем основываться на двух подходах. Первое – это мировые стандарты, в частности, европейские стандарты правосудия. Это независимость, беспристрастность судей, открытость, гласность судебной процедуры. Также мы использовали дореволюционный опыт России, в которой до 1917 года хорошо работали коммерческие суды. В результате постепенно, с появлением апелляционных судов, мы выстроили законченную судебную систему с четырьмя инстанциями во главе с высшей, основная задача которой — обеспечение единства судебной практики.

Мы можем быть удовлетворены и тем, что создание системы арбитражных судов способствовало совершенствованию всей правовой инфраструктуры. Новая система требовала быстрейшей разработки нового гражданского законодательства, поэтому Высший Арбитражный Суд наряду с Центром частного права был одним из инициаторов и участников подготовки текста проекта Гражданского кодекса. Мы также были инициаторами создания службы судебных приставов, потому что наши решения некому было исполнять. Мы были инициаторами создания системы регистрации юридических лиц и регистрации недвижимости. Так что видите — создание одного звена судебно-правовой системы повлекло за собой создание тех звеньев, которые отсутствовали, но которые должны были неизбежно появиться.

Но, к сожалению, мы использовали не все элементы дореволюционной коммерческой системы судов. Например, там были при коммерческих судах присяжные попечители. Это люди, которые выполняли функции нынешних арбитражных управляющих. Вот тот институт работал лучше, чем нынешний институт арбитражных управляющих. Мы также не смогли пока ввести аналог так называемых присяжных стряпчих при судах — адвокатов, которые специализировались для участия в делах именно по коммерческим делам.

— То есть вы сторонник адвокатской монополии в арбитражных судах?

— Было бы полезно, чтобы и сейчас не кто попало мог выступать представителем сторон в арбитражных судах. Нужно, чтобы это были люди, которые состоят в адвокатских объединениях, специализирующихся именно на обслуживании коммерческого правосудия. От качества работы адвокатов очень сильно зависит качество правосудия. Качество правосудия не создается только одним судьей. Это неверное понимание. Дело надо готовить за пределами судебного заседания. И это должны делать представители сторон, причем, обеих сторон с тем, чтобы в конечном счете обеспечить объективный подход. Нельзя, чтобы преобладала, превалировала одна сторона со своим мощным адвокатом, а другая сторона была бы юридически слабым и несостоятельным субъектом. Важно, чтобы обе стороны располагали возможностью подготовки дела в такой степени, в какой это соответствует их интересам, чтобы не было одностороннего подхода в процессе осуществления правосудия.

— Каков в вашем понимании образ идеального юриста? И похож ли этот образ на нынешнее молодое поколение?

— Нынешние юристы, в том числе молодые, это очень разные люди. Поэтому говорить о них как о каком-то едином целом, не приходится. Например, во время работы в качестве председателя Высшего Арбитражного Суда я на заседаниях президиума слышал выступления многих представителей сторон, и иногда задавал вопросы не по существу. Спрашивал, например, представителя, какой вуз он закончил. Для меня было важно выяснить, откуда берутся такие юристы.

В одном случае я спрашивал, потому что передо мной был молодой юрист, но очень сильный, хорошо подготовленный. Кроме того, мне импонировало то, как он работает по делу. Я видел, что все возможное со своей стороны он сделал и сделал как профессионал, не пытаясь ввести суд в заблуждение, без помощи мошеннических приемов.

Но, к сожалению, далеко не все представители сторон представали именно в этом образе и в этом виде. Иногда я видел, что человек имеет слабую подготовку, либо что он слабо поработал по делу, что он человек безответственный. Он не дал себе труда достойно представлять интересы, не использовал те аргументы, которые он мог бы использовать. Он их не знает, не дорос до этого уровня. И поэтому я также интересовался, какой он закончил вуз. С тем, чтобы понять — это вуз плохой или сам человек. Даже люди, которые закончили очень хороший вуз, могут быть неважными юристами. Но чаще всего плохой юрист – это порождение плохого вуза, слабой подготовки на студенческой скамье. Его не научили правовой материи, правовому мышлению, в него не заложили правовое сознание. И, может быть, самое главное – в него не заложили нравственных основ юридической профессии.

Если есть нравственная основа — перед нами пригодный материал, то есть человек может очень хорошо работать как юрист. Если у него таких нравственных основ нет, его надо отлучать от юридической профессии, потому что человек, у которого отсутствует нравственная основа в работе юриста — это опасный человек. У него есть юридические знания, но он их будет использовать не для утверждения права, а для того, чтобы обойти право.

— Во зло?

— Да. Вы совершенно правы, он будет служить не справедливости и не добру, а злу. Поэтому человек с юридическим дипломом может быть юристом и не-юристом, и это зависит в огромной степени от того, сформировано ли у него необходимое правосознание. Правосознание – это понимание, что право — действительно инструмент добра и справедливости. Поэтому мошенников к праву допускать нельзя.

— Но все-таки нынешнее поколение юристов, я надеюсь, вас не разочаровывает?

— Конечно, не разочаровывает, потому что все люди не могут быть плохими. Так же, как, к сожалению, не все могут быть и хорошими. Вопрос не в этом. Вопрос в ценностях, на которые люди ориентируются. Если люди ориентируются на утверждение нравственных ценностей — это здоровое поколение. Если это не так, это поколение, которому можно только посочувствовать.

Поэтому я не берусь отвечать на этот вопрос, но я думаю, что мой опыт общения с молодежью показывает, что она понимает значение этих ценностей, нравственных, моральных ценностей, понимает и ценит их. Хотя в делах, возможно, не все это делают. Я прочитал недавно интервью нашего замечательного, слава богу живущего, писателя Даниила Гранина под заглавием «Культ личности мы заменили культом наличности». Культ личности – это плохо. Но культ наличности – это не лучше. Потому что когда люди ориентируются только на деньги и возникает стремление иметь денег как можно больше, когда все ценности измеряются деньгами — и жизнь человеческая, и достоинство, то это болезнь, от которой надо избавляться.

Думаю, что в переходный период такая болезнь неизбежно появляется, когда мы из одного качества жизни переходим в другое. Культ наличности – это болезнь переходного периода. Надеюсь, что молодежь не даст себя заразить этим всецело. Тем более, когда с молодыми юристами разговариваю, то вижу, что говорим мы, в общем-то, на одном языке.

Интервью провела Наталья Шиняева

Еще по теме:

  • Аренда муниципального имущества закон Новые разъяснения об аренде Высший арбитражный суд подготовил дополнения в данные им ранее разъяснения по вопросам применения норм Гражданского кодекса о договоре аренды. Соответствующий проект постановления опубликован на сайте ВАС РФ. По отдельным вопросам, возникающим в судебной […]
  • Увольнение по ст81 п8 Увольнение с работы на основании п. 2 ч. 1 ст 81 ТК РФ Здравствуйте! Работодатель ОАО Управляющая Компания №2 ДЖКХ г.Нижневартовск. (директор Дадеркин Дмитрий Николаевич) подписал приказ о сокращение моей должности согласно п.2.ч.1. ст.81 ТК РФ. Я отец четверых малолетних детей(младшему […]
  • Земельный налог если земля в аренде Нужно ли вам платить земельный налог Земельный налог относится к местным налогам. Уже два года действует новая глава 31 Налогового кодекса «Земельный налог», которая фактически заменила собой федеральный закон «О плате за землю». Однако исчисление этого налога до сих пор вызывает массу […]
  • Волонтер москва проживание Чемпионат мира по футболу FIFA 2018 в России™ 14 Июня - 15 Июля Чемпионат мира по футболу FIFA 2018 в России™ Волонтерская программа: F.A.Q. Что такое волонтерская программа Оргкомитета «Россия-2018»? ​*Сколько волонтеров смогут принять участие в проведении Чемпионата мира по футболу […]
  • Карл маркс адвокат Карл маркс адвокат Карл Генрих Маркс – немецкий философ, социолог, экономист, политический журналист, общественный деятель. Его работы сформировали в философии диалектический и исторический материализм, в экономике — теорию прибавочной стоимости, в политике — теорию классовой […]
  • Осаго начало РСА разъяснил, как указывать водительский стаж тем автовладельцам, у которых точная дата о нем отсутствует в водительском удостоверении Получатели электронных полисов ОСАГО уже столкнулись с первой проблемой. При заполнении формы для получения электронного полиса на корпоративном сайте […]
  • Отдел субсидий люблино Отдел субсидий люблино Районные отделы жилищных субсидий. ЮВАО Самаркандский б-р, кв-л 134А, корп. 2 Щербаков Владимир Николаевич в Центре госуслуг Мои документы Жулебинский б-р, д. 25 Капотня, 2-й квартал, д. 1 Кутепов Александр Викторович в Центре госуслуг Мои документы […]
  • Динской районный суда Кубанское агентство судебной информации Динской районный суд Краснодарского края Руководство суда И.о. председателя суда Максименко Олег Анатольевич Приказ начальника УСД в Краснодарском крае №36 от 05.05.2016 г. до 1 года График работы суда Понедельник – четверг 09:00 – 18:00 Пятница […]