По приказу короля

По приказу короля

По приказу короля

Перевод с английского В.В. Мацукевича

По приказу короля : роман / Кинли Макгрегор; пер. с англ. В.В. Мацукевича. — М.: ACT: ACT МОСКВА, 2007. — 317, 3 с. — (Очарование).

ISBN 5-17-037707-Х, 5-9713-3602-9 (ООО Издательство «ACT МОСКВА»)

УДК 821, 111(73) ББК 84 (7Сое)

© Sherrilyn Kenyon, 2003

© Перевод. В.В. Мацукевич, 2007

© ООО «Издательство ACT», 2007

Холодный ночной ветер, коснувшийся обожженных пустыней щек и сухих, потрескавшихся губ Сина, донес до него смех. Син, уже очень давно не слышавший смеха, низко присел в темноте у границы английского лагеря и прислушался, но заминка дорого обошлась ему.

— Ты чего остановился, олух? Вперед! — Его ткнули в спину острой палкой.

Син обернулся к своему хозяину-сарацину с таким свирепым видом, что тот мгновенно отступил назад.

Син, которому едва исполнилось четырнадцать лет, последние четыре года жизни провел в жестоких руках своих воспитателей. Долгие четыре года побоев, издевательств и оскорблений уничтожили его как личность, он забыл родной язык и превратился в животное, как они его и называли. Его тело не ощущало боли, душа не помнила прошлого. В нем не осталось ничего, кроме пустоты, такой безграничной, что Син не знал, сможет ли когда-нибудь снова обрести способность чувствовать.

— Ты знаешь, что делать. — Сарацин протянул ему длинный кривой кинжал.

Да, Син знал. Взяв кинжал, он посмотрел на свою руку. Это была рука мальчика, еще не достигшего зрелости, но он уже совершил столько преступлений, что они превратили его в старика.

— Быстро заканчивай и сегодня ночью будешь сытно есть и удобно спать. — Сарацин подтолкнул его вперед.

У Сина от голода заурчало в животе, и он оглянулся на сарацина. Изо дня в день Сину давали лишь столько еды, чтобы он не умер. Он должен был убивать просто за сухарь и затхлую воду. Они знали, что он сделает все, чтобы получить еду и утолить голод, терзающий его желудок, — все ради ночи без мучений и боли.

Син наблюдал за английскими рыцарями, расположившимися в лагере. Их было видно даже в темноте, хотя ночь приглушила цвета и очертания. Некоторые из воинов ели, другие играли, передвигались по лагерю и разговаривали.

Син слышал их музыку и песни.

С тех пор как он последний раз слышал норманнский говор и тем более пение, прошло уже так много времени, что ему понадобилось несколько минут, чтобы понять слова, которые они употребляли.

На четвереньках, как животное, Син пополз к лагерю. Он был тенью, невидимым призраком, который имел только одну-единственную цель — убивать. Он тихо прополз мимо английских стражников и оказался возле самой большой и нарядной из палаток.

Приподняв полог палатки, Син заглянул внутрь.

В центре палатки стояла жаровня с углями, свет от которой падал на парусину, а в углу располагалась кровать, такая огромная и роскошная, что на мгновение Син подумал, что она померещилась ему. Ее спинки были украшены величественными резными драконами, говорившими о высоком положении человека, который спал в блаженном неведении, сминая покрывало из шкур львов и снежных барсов, — человека, не подозревавшего, что его жизнь вскоре окончится.

Син сосредоточился на цели. Одно быстрое движение ножом — и он не будет голоден сегодня ночью, он заснет на тюфяке, а не на голом песке, где ему приходилось постоянно опасаться скорпионов, ядовитых змей и прочих тварей, выползающих по ночам.

У него на спине горели рубцы от побоев, и внезапно ему в голову пришла новая мысль. Еще раз оглядев палатку, он оценил богатство и могущество человека на кровати. Он понял, что это король, беспощадный король, заставлявший сарацин дрожать от страха, тот, кто был способен освободить его из плена.

Мысль о свободе обожгла Сина. Он не мог даже мечтать о жизни, когда не будет скован цепями, когда никто не будет командовать им и мучить его.

При этой мысли Син скривил губы. Разве он когда-нибудь знал что-либо иное? Даже в Англии он не знал ничего, кроме мучений, ничего, кроме насмешек.

«Убей его, и делу конец. Поешь сегодня, а о завтрашнем дне думай, когда он наступит».

Это было все, что знал Син, и именно это вело его сквозь короткую тяжелую жизнь.

Он пополз вперед.

Генрих проснулся в тот момент, когда почувствовал руку на своем горле, а затем ощутил, как холодное острое лезвие прижимается к его кадыку.

— Одно слово — и ты мертв. — Холодные грубые слова были произнесены с акцентом, в котором слышалось смешение шотландского, норманнского и сарацинского наречий.

В испуге король оглянулся, чтобы посмотреть, что это за человек, которому удалось проскользнуть мимо его охраны, и… поверил себе. Перед ним стоял тощий, тщедушный мальчик, одетый в сарацинские лохмотья. Он смотрел на него черными глазами, лишенными каких-либо эмоций, словно взвешивал цену королевской жизни.

— Чего ты хочешь? — спросил Генрих.

— Свободы? — Король поморщился, услышав, как мальчик произнес это слово со странным акцентом.

Тот кивнул, и его глаза ярко блеснули в темноте. Эти глаза принадлежали не ребенку, они принадлежали демону, который побывал в аду.

Лицо мальчика распухло и почернело от побоев, разбитые губы потрескались и запеклись, кожа на шее кровоточила, как будто он носил железный ошейник, который постоянно старался снять с себя. Взглянув вниз, Генрих увидел такие же отметины на его обоих запястьях. Да, у кого-то была привычка держать ребенка на цепи как животное, и он приобрел привычку бороться с кандалами.

Когда он заговорил, его слова поразили Генриха еще сильнее, чем его измученный вид.

— Если ты дашь мне свободу, я буду верен тебе до конца своей жизни.

Если бы эти слова исходили от кого-нибудь другого, Генрих рассмеялся бы, но в этом ребенке было что-то, убедившее короля, что принять от этого мальчика заверение в верности — это поступок и что, однажды высказанное, оно на самом деле драгоценно.

— А если я скажу «нет»?

— Если ты это сделаешь, моя охрана схватит тебя и убьет.

— Они меня не схватят, — медленно покачал головой мальчик.

В этом Генрих нисколько не сомневался. Ребенок был достаточно ловок, если сумел пробраться так далеко.

У него были длинные черные волосы и черные глаза, однако его выжженная солнцем кожа была светлее, чем у тех, кто родился в этих местах.

— Я… — Мальчик замолчал, жестокость исчезла из его взгляда, и в его глазах отразилась боль, такая глубокая, что Генриху стало не по себе. — Я не сарацин. Я был пажом у английского рыцаря, который продал меня сарацинам, чтобы получить возможность купить себе возвращение домой.

Генрих лежал не шевелясь. Теперь он понимал, почему у мальчика такой жалкий вид. Нечего и говорить о том, какие оскорбления и издевательства обрушились на него со стороны сарацин. Какое же чудовище могло продать ребенка в руки врагов! Такая жестокость ошеломила Генриха.

— Я освобожу тебя, — сказал он.

— Лучше не шути. — Мальчик подозрительно прищурился.

Мальчик отпустил его и отошел от кровати.

Генрих смотрел, как он присел на корточки у стены, положив одну руку на парусину, без сомнения, готовый вскочить, если Генрих сделает резкое движение. Медленно, чтобы не напугать его, Генрих поднялся и встал с кровати.

— Они придут за мной. — Мальчик был явно встревожен.

— Мои хозяева. Они всегда находят меня, когда я убегаю. Они найдут меня и… — Генрих увидел ужас, исказивший лицо мальчика, словно он переживал то, через что они заставят его пройти, — Я должен убить тебя, — объявил он, вставая, и, снова достав кинжал, двинулся к Генриху. — Если я этого не сделаю, они придут за мной.

«По приказу короля» Кинли Макгрегор читать онлайн — страница 1

По приказу короля

Холодный ночной ветер, коснувшийся обожженных пустыней щек и сухих, потрескавшихся губ Сина, донес до него смех. Син, уже очень давно не слышавший смеха, низко присел в темноте у границы английского лагеря и прислушался, но заминка дорого обошлась ему.

— Ты чего остановился, олух? Вперед! — Его ткнули в спину острой палкой.

Син обернулся к своему хозяину-сарацину с таким свирепым видом, что тот мгновенно отступил назад.

Син, которому едва исполнилось четырнадцать лет, последние четыре года жизни провел в жестоких руках своих воспитателей. Долгие четыре года побоев, издевательств и оскорблений уничтожили его как личность, он забыл родной язык и превратился в животное, как они его и называли. Его тело не ощущало боли, душа не помнила прошлого. В нем не осталось ничего, кроме пустоты, такой безграничной, что Син не знал, сможет ли когда-нибудь снова обрести способность чувствовать.

— Ты знаешь, что делать. — Сарацин протянул ему длинный кривой кинжал.

Да, Син знал. Взяв кинжал, он посмотрел на свою руку. Это была рука мальчика, еще не достигшего зрелости, но он уже совершил столько преступлений, что они превратили его в старика.

— Быстро заканчивай и сегодня ночью будешь сытно есть и удобно спать. — Сарацин подтолкнул его вперед.

У Сина от голода заурчало в животе, и он оглянулся на сарацина. Изо дня в день Сину давали лишь столько еды, чтобы он не умер. Он должен был убивать просто за сухарь и затхлую воду. Они знали, что он сделает все, чтобы получить еду и утолить голод, терзающий его желудок, — все ради ночи без мучений и боли.

Син наблюдал за английскими рыцарями, расположившимися в лагере. Их было видно даже в темноте, хотя ночь приглушила цвета и очертания. Некоторые из воинов ели, другие играли, передвигались по лагерю и разговаривали.

Син слышал их музыку и песни.

С тех пор как он последний раз слышал норманнский говор и тем более пение, прошло уже так много времени, что ему понадобилось несколько минут, чтобы понять слова, которые они употребляли.

На четвереньках, как животное, Син пополз к лагерю. Он был тенью, невидимым призраком, который имел только одну-единственную цель — убивать. Он тихо прополз мимо английских стражников и оказался возле самой большой и нарядной из палаток.

Приподняв полог палатки, Син заглянул внутрь.

В центре палатки стояла жаровня с углями, свет от которой падал на парусину, а в углу располагалась кровать, такая огромная и роскошная, что на мгновение Син подумал, что она померещилась ему. Ее спинки были украшены величественными резными драконами, говорившими о высоком положении человека, который спал в блаженном неведении, сминая покрывало из шкур львов и снежных барсов, — человека, не подозревавшего, что его жизнь вскоре окончится.

Син сосредоточился на цели. Одно быстрое движение ножом — и он не будет голоден сегодня ночью, он заснет на тюфяке, а не на голом песке, где ему приходилось постоянно опасаться скорпионов, ядовитых змей и прочих тварей, выползающих по ночам.

У него на спине горели рубцы от побоев, и внезапно ему в голову пришла новая мысль. Еще раз оглядев палатку, он оценил богатство и могущество человека на кровати. Он понял, что это король, беспощадный король, заставлявший сарацин дрожать от страха, тот, кто был способен освободить его из плена.

Мысль о свободе обожгла Сина. Он не мог даже мечтать о жизни, когда не будет скован цепями, когда никто не будет командовать им и мучить его.

При этой мысли Син скривил губы. Разве он когда-нибудь знал что-либо иное? Даже в Англии он не знал ничего, кроме мучений, ничего, кроме насмешек.

«Убей его, и делу конец. Поешь сегодня, а о завтрашнем дне думай, когда он наступит».

Это было все, что знал Син, и именно это вело его сквозь короткую тяжелую жизнь.

Он пополз вперед.

Генрих проснулся в тот момент, когда почувствовал руку на своем горле, а затем ощутил, как холодное острое лезвие прижимается к его кадыку.

— Одно слово — и ты мертв. — Холодные грубые слова были произнесены с акцентом, в котором слышалось смешение шотландского, норманнского и сарацинского наречий.

В испуге король оглянулся, чтобы посмотреть, что это за человек, которому удалось проскользнуть мимо его охраны, и… поверил себе. Перед ним стоял тощий, тщедушный мальчик, одетый в сарацинские лохмотья. Он смотрел на него черными глазами, лишенными каких-либо эмоций, словно взвешивал цену королевской жизни.

— Чего ты хочешь? — спросил Генрих.

— Свободы? — Король поморщился, услышав, как мальчик произнес это слово со странным акцентом.

Тот кивнул, и его глаза ярко блеснули в темноте. Эти глаза принадлежали не ребенку, они принадлежали демону, который побывал в аду.

Лицо мальчика распухло и почернело от побоев, разбитые губы потрескались и запеклись, кожа на шее кровоточила, как будто он носил железный ошейник, который постоянно старался снять с себя. Взглянув вниз, Генрих увидел такие же отметины на его обоих запястьях. Да, у кого-то была привычка держать ребенка на цепи как животное, и он приобрел привычку бороться с кандалами.

Когда он заговорил, его слова поразили Генриха еще сильнее, чем его измученный вид.

— Если ты дашь мне свободу, я буду верен тебе до конца своей жизни.

Если бы эти слова исходили от кого-нибудь другого, Генрих рассмеялся бы, но в этом ребенке было что-то, убедившее короля, что принять от этого мальчика заверение в верности — это поступок и что, однажды высказанное, оно на самом деле драгоценно.

— А если я скажу «нет»?

— Если ты это сделаешь, моя охрана схватит тебя и убьет.

— Они меня не схватят, — медленно покачал головой мальчик.

В этом Генрих нисколько не сомневался. Ребенок был достаточно ловок, если сумел пробраться так далеко.

У него были длинные черные волосы и черные глаза, однако его выжженная солнцем кожа была светлее, чем у тех, кто родился в этих местах.

— Я… — Мальчик замолчал, жестокость исчезла из его взгляда, и в его глазах отразилась боль, такая глубокая, что Генриху стало не по себе. — Я не сарацин. Я был пажом у английского рыцаря, который продал меня сарацинам, чтобы получить возможность купить себе возвращение домой.

Генрих лежал не шевелясь. Теперь он понимал, почему у мальчика такой жалкий вид. Нечего и говорить о том, какие оскорбления и издевательства обрушились на него со стороны сарацин. Какое же чудовище могло продать ребенка в руки врагов! Такая жестокость ошеломила Генриха.

— Я освобожу тебя, — сказал он.

— Лучше не шути. — Мальчик подозрительно прищурился.

Мальчик отпустил его и отошел от кровати.

Генрих смотрел, как он присел на корточки у стены, положив одну руку на парусину, без сомнения, готовый вскочить, если Генрих сделает резкое движение. Медленно, чтобы не напугать его, Генрих поднялся и встал с кровати.

— Они придут за мной. — Мальчик был явно встревожен.

— Мои хозяева. Они всегда находят меня, когда я убегаю. Они найдут меня и… — Генрих увидел ужас, исказивший лицо мальчика, словно он переживал то, через что они заставят его пройти, — Я должен убить тебя, — объявил он, вставая, и, снова достав кинжал, двинулся к Генриху. — Если я этого не сделаю, они придут за мной.

— Я смогу защитить тебя от них. — Генрих схватил мальчика за руку, прежде чем тот успел вонзить кинжал ему в грудь.

— Меня никто не защищает. У меня есть только я сам. Пока они боролись, кто-то откинул полог палатки.

— Ваше величество, мы обнаружили… — Стражник замолк на полуслове, увидев их борьбу, а потом закричал, зовя на помощь.

Когда стражники ворвались в палатку, мальчик выпустил кинжал, а Генрих с трепетом наблюдал, как изможденный ребенок сражается, словно загнанный в угол лев. Если бы в этом истощенном голодом теле была сила, он легко одолел бы охрану из двенадцати человек, но при нынешнем его состоянии стражники грубо бросили его на пол. Даже тогда он сопротивлялся так яростно, что понадобились пять стражников, чтобы удержать его там.

Все двенадцать охранников посмотрели на Генриха так, словно он сошел с ума.

— Ваше величество… — неуверенно переспросил капитан.

— Делайте, как сказано.

Только после того, как мальчика отпустили, Генрих обнаружил, что во время схватки ему сломали руку, а еще у него был рассечен лоб и из носа шла кровь. Тем не менее, поднимаясь, он не издал ни звука. Он просто прижал к боку сломанную руку и настороженно смотрел на стражников, как будто ожидал от них самого худшего.

Мальчик храбро и дерзко стоял перед всеми ними, он ни о чем не просил и не умолял их, и это многое сказало Генриху о тех ужасах, которые, должно быть, он пережил.

Капитан королевской стражи, выступив вперед, обратился к Генриху, все еще не спуская с мальчика внимательного взгляда:

— Сир, мы заметили двух сарацин у границы лагеря. Уверен, это один из них.

— Мы тоже так думаем, — сказал Генрих. — Мальчик, как твое имя?

— Мои хозяева зовут меня Курт, — едва слышным голосом ответил мальчик, упершись взглядом в пол.

Генрих нахмурился, услышав иностранное слово, которое он выучил за первые несколько недель пребывания в этих землях, — его употребляли для обозначения как недотепы, так и червяка.

— Как твое настоящее имя?

— Когда я служил графу Рейвенсвуду, меня звали Син. При имени графа у Генриха перехватило дыхание, потому что он понял, кто этот ребенок.

— Ты сын Макаллистера?

— Я никому не сын. — В глаза мальчика снова вернулась пустота.

Безусловно. Когда Генрих предложил вернуть этого мальчика домой в Шотландию к его отцу, старый глава рода сказал то же самое. Из шотландских мальчиков Син был единственным, кого отец отказался принять. Не зная, как решить это дело, и не имея времени заниматься им, Генрих тогда оставил мальчика на попечение Гарольда Рейвенсвуда.

Очевидно, это было ошибкой.

Генрих не часто чувствовал за собой вину, но сейчас он ее почувствовал. Она сжала его сердце незнакомой болью и обожгла, душу. Этот несчастный, никому не нужный мальчик был его подданным, и он, король, обрек его на судьбу, какой не заслуживал ни один ребенок.

— Приведите хирурга, — приказал Генрих капитану. — И принесите еду и вино для мальчика.

При этом распоряжении Син недоуменно вскинул голову. Он почти был уверен, что король повесит его, а сначала выпорет, считая, что он только того и заслуживает.

— Не смотри так удивленно, мальчик, — сказал Генрих. — Настанет утро, и мы отправим тебя домой.

Домой. Это слово было призрачной, эфемерной мечтой, преследовавшей Сина всю жизнь. Это было то, о чем он всегда мечтал — о доме, где ему были бы рады, о людях, которые приняли бы его.

Отец вышвырнул его из Шотландии, где Син никому не был нужен, и сарацины пинали его и плевали на него в Утремере. Но, быть может, на этот раз, когда он вернется в Англию, он будет там нужен людям.

Быть может, на этот раз он, наконец, найдет дом, о котором мечтал.

Да, в Англии он обретет покой.

Пятнадцать лет спустя

— Я скорее кастрирую себя. Напившись. Тупым ножом. — Син говорил медленно, выразительно подчеркивая каждое слово.

Король Генрих II стоял на расстоянии нескольких шагов от него без охраны — телохранителя или кого-либо из придворных. Они были одни в тронном зале, но, несомненно, любой другой человек склонился бы перед монархом. Однако Син никогда в своей жизни не кланялся, и Генрих вовсе не ожидал сейчас от него такого жеста.

— Я мог бы потребовать этого от тебя. — Лицо Генриха окаменело.

— Тогда почему не делаете этого? — спросил Син, самоуверенно приподняв бровь.

Генрих улыбнулся, напряженность в его теле ослабла, и он подошел ближе к Сину.

Их дружба была выкована много лет назад в темноте ночи на остром лезвии, крепко прижатом к горлу Генриха. Син сохранил жизнь королю, и с того дня Генрих высоко ценил единственного человека, который никогда не испытывал благоговения ни перед его могуществом, ни перед властью.

Син не чувствовал себя обязанным ни одному человеку, будь то король, священник, султан или нищий. И не было ничего в жизни, перед чем он преклонялся бы. Ничто в жизни не властвовало над ним и не трогало его. Он был абсолютно одинок и предпочитал такой образ жизни любому другому.

— Я не получил бы этот трон, если бы был глупцом, Син. Я точно знаю, что именно сделал бы ты, если бы я приказал тебе. Ты повернулся бы ко мне спиной и пошел бы прямо к двери. — Генрих казался искренним. — Ей-богу, ты единственный из живых людей, кого я никогда не хотел бы видеть своим врагом. Вот поэтому я прошу тебя как друг.

— Будьте вы прокляты.

— Если меня проклинают, — засмеялся Генрих, — то, безусловно, за более серьезные дела, чем это. — Усмешка сбежала с лица Генриха, и теперь он смотрел прямо в глаза Сину. — Итак, как друг я снова спрашиваю тебя: ты женишься на шотландке?

Не отвечая, Син так крепко стиснул зубы, что почувствовал, как от гнева нервный тик подергивает его щеку.

— Ну же, Син, — сказал Генрих с почти умоляющей ноткой в голосе. — В этом деле мне нужен только ты. Ты знаешь шотландцев. Ты один из них.

— Я не шотландец, — огрызнулся Син. — Не сейчас и никогда.

— Ты знаешь, как они мыслят, знаешь их язык, — продолжал Генрих, не обращая внимания на его резкий выпад. — Ты один способен на это. Если я пошлю кого-то другого, эти кровожадные дикари, несомненно, перережут ему горло и пришлют мне назад его голову.

— А вы думаете, со мной они этого не сделают?

— Сомневаюсь, сможет ли даже архангел Михаил перерезать тебе горло, если только ты сам на это не согласишься, — засмеялся Генрих.

Более правдивых слов еще никогда не было сказано, и все же такая похвала была Сину неприятна. Меньше всего на свете ему хотелось связываться с шотландцами. Он ненавидел все-, что имело отношение к Шотландии и ее народу, и охотнее сгнил бы от чумы, чем позволил хотя бы кусочку своего тела снова оказаться в Шотландии.

— Обещаю, моя благодарность будет безгранична, — сказал Генрих.

— Мне не нужны деньги и награды.

— Знаю, — кивнул Генрих. — Именно поэтому я тебе так доверяю. Ты единственный человек из всех, кого я когда-либо знал, кто по-настоящему выше стяжательства. К тому же ты человек чести, и я знаю, что ты никогда не покинешь друга, который в тебе нуждается.

— Генрих, — Син, не мигая, выдержал взгляд короля, — как друг я прошу вас не просить меня об этом.

— Я хотел бы, чтобы мне не пришлось этого делать. Я не в восторге от мысли, что мой единственный истинный союзник будет так далеко от меня, но мне нужен человек, которому я могу доверять, который знает душу шотландского народа и способен управлять им. Есть еще только один человек, который, возможно, смог бы положить конец всему этому делу. Это твой брат Брейден. Но так как он теперь женат…

Син крепко стиснул зубы. Он был рад узнать, что его брат женился, но ему очень хотелось бы, чтобы Брейден еще немного побыл холостяком.

Брейден был из тех, кто знал, как доставить удовольствие женщине, а Син знал только войну, его домом было поле битвы, и доверял он только своему мечу, своему щиту и своей лошади, которые никогда его не подводили. Он ничего не знал о женщинах и не имел абсолютно никакого желания хоть что-то о них узнать.

— Если это может послужить неким утешением, то она очаровательная девушка, — добавил Генрих. — Тебе не составит труда сделать ей ребенка.

— Я не жеребец, Генрих. — Син прищурился. У него никогда не было мысли произвести на свет ребенка, тем более ради передачи земель и титула, которые для него ничего не значили.

— При моем дворе ходят слухи совсем о другом. Я слышал, ты совершенно…

— Эта женщина знает, что вы задумали? — перебил его Син, не желая обсуждать ничего личного, особенно с Генрихом.

— Разумеется, нет. Она ничего о тебе не знает. Она моя заложница и сделает все, что ей скажут, а иначе ее казнят.

Син провел руками по лицу. Он не сомневался, что Генрих так и сделает. И еще он знал, кого попросят исполнить это приказание.

— Генрих, вы знаете мое мнение о женитьбе.

— Да, знаю. Но, честно говоря, я действительно хочу видеть тебя женатым. Я ценю твою службу, но меня всегда беспокоит, что у тебя в жизни нет ничего, чем бы ты дорожил. Я давал тебе земли, состояние, титулы, но ты с пренебрежением отказался от всего, словно это отрава. Все годы, что я тебя знаю, ты живешь так, словно готов к смерти и уже одной ногой стоишь в могиле.

— А вы полагаете, что жена вернет меня обратно через порог?

— Тогда я напомню вам об этом, когда вы в следующий раз будете жаловаться на Элинор.

— Будь на твоем месте любой другой человек, он лишился бы жизни за такую дерзость. — Генрих едва не задохнулся от смеха.

— То же самое я могу сказать о вас.

Во всяком случае, это заявление весьма поубавило у Генриха веселости. Он умолк и стал прохаживаться перед Сином. По выражению его лица можно было догадаться, что он думает о чем-то очень давнем, и когда король заговорил, его голос был полон ностальгии.

— Я хорошо помню ту ночь, когда ты держал у моего горла кинжал. Ты помнишь, что сказал тогда?

— Да. Я предложил вам свою верность, если вы гарантируете мне мою свободу.

Да, ты так сказал. И теперь мне нужна твоя верность. Филипп наступает мне на пятки и старается вырвать у меня из рук Нормандию и Аквитанию, мои сыновья болтают о собственных долях власти, а теперь этот шотландский клан нападает на англичан, которые охраняют мои северные границы. Я не могу допустить, чтобы меня атаковали со всех сторон. Свора голодных псов даже рассвирепевшего быка может свалить на землю. Я устал от всего этого. Мне нужен мир, пока меня не убили. Ты поможешь мне?

Син непроизвольно внутренне сжался, услышав слова, которых никогда не мог отрицать. Будь проклята за это его черная душа. У его совести еще существовал один не погибший кусочек, и Генрих это знал.

Син глухо заворчал. Безусловно, должны существовать способы избежать этого ужасного несчастья, и, безусловно, он… Син чуть не улыбнулся, когда ему в голову пришла идея. Она была замечательной и такой же хитрой, как он сам.

— Да, я женюсь на девушке, но только если вы сможете найти священника, который благословит брак.

Генрих побледнел, а Син злорадно ухмыльнулся. За последние девять лет его пять раз отлучали от церкви. Самое последнее отлучение содержало страшное церковное проклятие, обрекавшее его вечно жариться в аду рядом с сатаной. Даже священник, обращаясь к Сину, называл его «самым любимым творением сатаны». Генрих никогда не найдет священника, который посмеет разрешить Сину принять участие в таинстве.

— Думаешь, тебе удалось меня поймать, да? — спросил король.

— Я ничего такого не думаю, Генрих. Как вы сказали, я знаю шотландцев, и я знаю, что они не согласятся на меньшее, чем освященный брак. Я просто поставил вам условия нашего союза.

— Что ж, очень хорошо. Я принимаю твои условия и хочу, чтобы ты их придерживался.

По приказу короля :: Макгрегор Кинли

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Рейтинг книги: 4.4/5 (голосов: 91)

книга проверена 12.08.10, вирусов не найдено

Я не люблю читать про средневековье, но этот роман мне очень понравился. Главная героиня не такая гордая, как шотландки в других подобных книгах, и не скрывает свою любовь к главному герою. Син просто супер.

Отличная книга, да и вся серия замечательная. Перечитала всё, что смогла найти по Братству и Шотландцам. Приятные герои, живой язык, интересные сюжеты. Очень рекомендую.

СветЛана (21.08.2011 — 13:53:34)

Продолжение истории про братство в романах «королевский рыцарь» и «возвращение воина» что есть на этом сайте. Почитала бы еще))))

Марго (26.10.2011 — 10:37:26)

Моя любимая книга! Перечитывала десять раз, и еще буду. Очень советую.

анжела (18.01.2012 — 08:46:39)

Я от этого романа в восторге, это первый роман, который я прочитала у Макгрегор, очень понравилось. Но на ряду с этим все-таки возникает мысль, а не слишком ли автор переборщил с несчастиями в жизни Сина? Но роман все-равно супер. Так что обязательно прочитайте!

Потрясающяя книга!! Я просто в восторге. Очень понравилось.

Olka (08.01.2013 — 02:57:32)

Роман оффигенный! Несмотря на ошибки перевода, произвел неизгладимое впечатление! Согласна с тем что на долю Сина выпало немало горя, страданий и издевательств, при том удивительно, как он не стал садистом, маньяком и вообще сохранил какие либо моральные понятия! Со стороны Калли я не увидела каких либо героических действий, жаль что автор не уделил внимание этому моменту! В общем один из лучших романов которые я прочла, жаль что закончился!

Ди (24.06.2014 — 12:40:04)

Ди (03.01.2015 — 19:15:47)

Читайте и наслаждайтесь! Замечательный роман, очень много чувств и эмоций: радость, смех и слезы. Не пожалеете потраченого времени)))))))))))))))))))

Кинли Макгрегор — По приказу короля

Кинли Макгрегор — По приказу короля краткое содержание

Лэрд Макаллистер, рожденный в грехе и выросший во враждебной Англии, с детских лет приучился ненавидеть и презирать «диких шотландских горцев». Однако теперь по приказу короля он должен не только вернуться в ненавистное Нагорье, но и взять в жены шотландскую девушку — гордую, независимую Капли Макнили, привычную управляться не с прялкой и шитьем, а с мечом и кинжалом.

Что может выйти из брака, заключенного по принуждению?

Беда и горе для обоих супругов?

Но Капли, сердцем ощутившая, что в ее муже все еще тлеет искра пламенного шотландского духа, надеется разжечь это пламя страстной любовью…

По приказу короля читать онлайн бесплатно

По приказу короля

Kinley MacGregor BORN IN SIN

Перевод с английского В.В. Мацукевича

По приказу короля : роман / Кинли Макгрегор; пер. с англ. В.В. Мацукевича. — М.: ACT: ACT МОСКВА, 2007. — 317, 3 с. — (Очарование).

ISBN 5-17-037707-Х, 5-9713-3602-9 (ООО Издательство «ACT МОСКВА»)

УДК 821, 111(73) ББК 84 (7Сое)

© Sherrilyn Kenyon, 2003

© Перевод. В.В. Мацукевич, 2007

© ООО «Издательство ACT», 2007

Холодный ночной ветер, коснувшийся обожженных пустыней щек и сухих, потрескавшихся губ Сина, донес до него смех. Син, уже очень давно не слышавший смеха, низко присел в темноте у границы английского лагеря и прислушался, но заминка дорого обошлась ему.

— Ты чего остановился, олух? Вперед! — Его ткнули в спину острой палкой.

Син обернулся к своему хозяину-сарацину с таким свирепым видом, что тот мгновенно отступил назад.

Син, которому едва исполнилось четырнадцать лет, последние четыре года жизни провел в жестоких руках своих воспитателей. Долгие четыре года побоев, издевательств и оскорблений уничтожили его как личность, он забыл родной язык и превратился в животное, как они его и называли. Его тело не ощущало боли, душа не помнила прошлого. В нем не осталось ничего, кроме пустоты, такой безграничной, что Син не знал, сможет ли когда-нибудь снова обрести способность чувствовать.

— Ты знаешь, что делать. — Сарацин протянул ему длинный кривой кинжал.

Да, Син знал. Взяв кинжал, он посмотрел на свою руку. Это была рука мальчика, еще не достигшего зрелости, но он уже совершил столько преступлений, что они превратили его в старика.

— Быстро заканчивай и сегодня ночью будешь сытно есть и удобно спать. — Сарацин подтолкнул его вперед.

У Сина от голода заурчало в животе, и он оглянулся на сарацина. Изо дня в день Сину давали лишь столько еды, чтобы он не умер. Он должен был убивать просто за сухарь и затхлую воду. Они знали, что он сделает все, чтобы получить еду и утолить голод, терзающий его желудок, — все ради ночи без мучений и боли.

Син наблюдал за английскими рыцарями, расположившимися в лагере. Их было видно даже в темноте, хотя ночь приглушила цвета и очертания. Некоторые из воинов ели, другие играли, передвигались по лагерю и разговаривали.

Син слышал их музыку и песни.

С тех пор как он последний раз слышал норманнский говор и тем более пение, прошло уже так много времени, что ему понадобилось несколько минут, чтобы понять слова, которые они употребляли.

На четвереньках, как животное, Син пополз к лагерю. Он был тенью, невидимым призраком, который имел только одну-единственную цель — убивать. Он тихо прополз мимо английских стражников и оказался возле самой большой и нарядной из палаток.

Приподняв полог палатки, Син заглянул внутрь.

В центре палатки стояла жаровня с углями, свет от которой падал на парусину, а в углу располагалась кровать, такая огромная и роскошная, что на мгновение Син подумал, что она померещилась ему. Ее спинки были украшены величественными резными драконами, говорившими о высоком положении человека, который спал в блаженном неведении, сминая покрывало из шкур львов и снежных барсов, — человека, не подозревавшего, что его жизнь вскоре окончится.

Син сосредоточился на цели. Одно быстрое движение ножом — и он не будет голоден сегодня ночью, он заснет на тюфяке, а не на голом песке, где ему приходилось постоянно опасаться скорпионов, ядовитых змей и прочих тварей, выползающих по ночам.

У него на спине горели рубцы от побоев, и внезапно ему в голову пришла новая мысль. Еще раз оглядев палатку, он оценил богатство и могущество человека на кровати. Он понял, что это король, беспощадный король, заставлявший сарацин дрожать от страха, тот, кто был способен освободить его из плена.

Мысль о свободе обожгла Сина. Он не мог даже мечтать о жизни, когда не будет скован цепями, когда никто не будет командовать им и мучить его.

При этой мысли Син скривил губы. Разве он когда-нибудь знал что-либо иное? Даже в Англии он не знал ничего, кроме мучений, ничего, кроме насмешек.

«Убей его, и делу конец. Поешь сегодня, а о завтрашнем дне думай, когда он наступит».

Это было все, что знал Син, и именно это вело его сквозь короткую тяжелую жизнь.

Он пополз вперед.

Генрих проснулся в тот момент, когда почувствовал руку на своем горле, а затем ощутил, как холодное острое лезвие прижимается к его кадыку.

— Одно слово — и ты мертв. — Холодные грубые слова были произнесены с акцентом, в котором слышалось смешение шотландского, норманнского и сарацинского наречий.

В испуге король оглянулся, чтобы посмотреть, что это за человек, которому удалось проскользнуть мимо его охраны, и… поверил себе. Перед ним стоял тощий, тщедушный мальчик, одетый в сарацинские лохмотья. Он смотрел на него черными глазами, лишенными каких-либо эмоций, словно взвешивал цену королевской жизни.

— Чего ты хочешь? — спросил Генрих.

— Свободы? — Король поморщился, услышав, как мальчик произнес это слово со странным акцентом.

Тот кивнул, и его глаза ярко блеснули в темноте. Эти глаза принадлежали не ребенку, они принадлежали демону, который побывал в аду.

Лицо мальчика распухло и почернело от побоев, разбитые губы потрескались и запеклись, кожа на шее кровоточила, как будто он носил железный ошейник, который постоянно старался снять с себя. Взглянув вниз, Генрих увидел такие же отметины на его обоих запястьях. Да, у кого-то была привычка держать ребенка на цепи как животное, и он приобрел привычку бороться с кандалами.

Когда он заговорил, его слова поразили Генриха еще сильнее, чем его измученный вид.

— Если ты дашь мне свободу, я буду верен тебе до конца своей жизни.

Если бы эти слова исходили от кого-нибудь другого, Генрих рассмеялся бы, но в этом ребенке было что-то, убедившее короля, что принять от этого мальчика заверение в верности — это поступок и что, однажды высказанное, оно на самом деле драгоценно.

— А если я скажу «нет»?

— Если ты это сделаешь, моя охрана схватит тебя и убьет.

— Они меня не схватят, — медленно покачал головой мальчик.

В этом Генрих нисколько не сомневался. Ребенок был достаточно ловок, если сумел пробраться так далеко.

У него были длинные черные волосы и черные глаза, однако его выжженная солнцем кожа была светлее, чем у тех, кто родился в этих местах.

— Я… — Мальчик замолчал, жестокость исчезла из его взгляда, и в его глазах отразилась боль, такая глубокая, что Генриху стало не по себе. — Я не сарацин. Я был пажом у английского рыцаря, который продал меня сарацинам, чтобы получить возможность купить себе возвращение домой.

Еще по теме:

  • Кредиты без залога в тольятти Кредиты без отказа в Тольятти Поиск потребительских кредитов без отказа в Тольятти Сравнительная таблица потребительских кредитов без отказа в Тольятти Сумма от 10 000 до 500 000 Срок от 13 мес. до 36 мес. Возраст от 20 лет до 75 лет Время рассмотрения до 1 часов […]
  • Приказ на индексы 2 квартал 2018 База знаний - Ценообразование в строительстве Индексы Минстроя РФ на 2 квартал 2018 года (для всех регионов) к ТЕР/ФЕР с дополнениями от 19-07-2018 «О рекомендуемой величине прогнозных индексов изменения сметной стоимости строительства в II квартале 2018 года, в том числе величине […]
  • Реестр трубной продукции оао газпром РЕЕСТР ТРУБНОЙ ПРОДУКЦИИ Транскрипт 1 / РЕЕСТР ТРУБНОЙ ПРОДУКЦИИ ТЕХНИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ, КОТОРЫЕ ПРОШЛИ РАССМОТРЕНИЕ ПОСТОЯННО ДЕЙСТВУЮЩЕЙ КОМИССИЕЙ «ГАЗПРОМ» ПО ПРИЕМКЕ НОВЫХ ВИДОВ ТРУБНОЙ ПРОДУКЦИИ (создана приказом «Газпром» ) По состоянию на Таблица 1 Технические условия на трубы […]
  • Акт сверки расчётов по налогам и сборам Разработан новый акт сверки расчетов по налогам, сборам, страховым взносам, пеням, штрафам и процентам ФНС России подготовила проект приказа, которым планируется утвердить новую форму акта сверки расчетов по налогам, сборам, страховым взносам, пеням, штрафам и процентам. Изменения […]
  • Закон рф о бизнесе Закон о предпринимательской деятельности в РФ Предпринимательская деятельность в Российской Федерации развита и поэтому внедрить что-то новое достаточно трудно. Для успешного развития бизнеса предприниматели привлекают в свою деятельность инвесторов. Благодаря инвестициям у любого […]
  • Как оформить пенсию в тюрьме Как перевести получение пенсии на другое лицо, находясь в тюрьме? знакомый просил узнать. Находясь в тюрьме, может ли он перевести пенсию на другое лицо, т.е. чтобы пенсию получал другой? И какие для этого нужны документы. Он не хочет, чтобы пенсия приходила в тюрьму. Ответы юристов […]
  • Приказ мвд рф о делопроизводстве Приказ МВД России от 20.06.2012 №615 Об утверждении Инструкции по делопроизводству в ОВД РФ 53. Доверенность - документ, подтверждающий наличие у представителя прав действовать от имени органа внутренних дел, а также определяющий условия реализации и границы этих прав. Доверенность […]
  • Евгений поликарпов когда суд Арбитражный суд Омской области Присяга судьи! Указом Президента Российской Федерации от 03.08.2018 № 467 «О назначении судей федеральных судов и о представителях Президента Российской Федерации в квалификационной коллегии судей Пермского края». Новые информационные материалы В раздел […]