Неустойка при досрочном расторжении договора

Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 октября 2014 г. N Ф07-7122/14 по делу N А56-70753/2013 (ключевые темы: односторонний порядок — досрочное расторжение договора — арендная плата — неустойка — арендодатель)

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Рудницкого Г.М., судей Захаровой М.В., Сапоткиной Т.И.,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «Московские ворота» Сушковой С.В. (доверенность от 15.05.2014); от открытого акционерного общества междугородной и международной электрической связи «Ростелеком» Ермолика А.А. (доверенность от 05.12.2013),

рассмотрев 21.10.2014 в открытом судебном заседании кассационную жалобу открытого акционерного общества междугородной и международной электрической связи «Ростелеком» на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.01.2014 (судья Вареникова А.О.) и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2014 (судьи Тимухина И.А., Барканова Я.В., Жиляева Е.В.) по делу N А56-70753/2013,

Открытое акционерное общество «Московские ворота», место нахождения: 196084, Санкт-Петербург, Малая Митрофаньевская ул., д. 4, лит. Д, ОГРН 1089847281512, ИНН 7810523570 (далее — ООО «Московские ворота»), обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к открытому акционерному обществу междугородной и международной электрической связи «Ростелеком», место нахождения: 191002, Санкт-Петербург, ул. Достоевского, д. 15, ОГРН 1027700198767, ИНН 7707049388, (далее — ОАО «Ростелеком»), о взыскании 68 851 руб. 61 коп. штрафных санкций за досрочное расторжение договора аренды от 01.12.2012 N А08/13.

Решением от 28.01.2014, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 02.06.2014, иск удовлетворен.

В кассационной жалобе ОАО «Ростелеком», ссылаясь на нарушение судами норм материального права, просит отменить указанные решение и постановление, принять по делу новый судебный акт.

В отзыве на кассационную жалобу ООО «Московские ворота» просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения, считая их законными.

В судебном заседании представитель ОАО «Ростелеком» поддержал доводы, приведенные в жалобе, а представитель ООО «Московские ворота» возразил против ее удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке исходя из доводов жалобы.

Как следует из материалов дела, ООО «Московские ворота» (арендодатель) и правопредшественник ответчика, открытое акционерное общество «Телекомпания Санкт-Петербургское кабельное телевидение» (арендатор) заключили договор от 01.12.2012 N А08/13 аренды нежилого помещения 3Н площадью 73,6 кв. м, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, Малая Митрофаньевская ул., д. 4, лит. Д, сроком с 01.01.2013 по 30.12.2013.

По акту приема-передачи от 01.01.2013 помещение передано арендатору.

Согласно пункту 6.1 договора общая сумма фиксированной части арендной платы составляет 29 440 руб. в месяц, НДС не облагается.

Пунктом 8.2 договора предусмотрено право арендатора на расторжение договора в одностороннем внесудебном порядке при условии предварительного письменного уведомления арендодателя за два месяца до предполагаемого срока прекращения аренды. При неуведомлении арендодателя в установленный срок арендатор обязуется выплатить неустойку в размере месячной арендной платы. В случае расторжения договора в соответствии с данным пунктом арендатор обязуется выплатить арендодателю штраф в размере 50% стоимости всей арендной платы, которая была бы уплачена арендатором с даты досрочного расторжения договора до 30.12.2013.

Письмом от 06.06.2013 N ИСХ/1009 арендатор уведомил арендодателя о расторжении договора на основании пункта 8.2 договора с 10.08.2013.

Соглашением от 09.08.2013 о досрочном расторжении договора договор расторгнут с 10.08.2013. Пунктом 2 названного соглашения установлено, что арендатор обязан в соответствии с пунктом 8.2 договора перечислить арендодателю до 01.10.2013 штраф в размере 68 851 руб. 61 коп.

По акту приема-передачи от 09.08.2013 помещение возвращено арендодателю.

Ссылаясь на неисполнение ответчиком обязанности по уплате штрафа, ОАО «Московские ворота» обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

Суды признали исковые требования обоснованными по праву и размеру.

Кассационная инстанция считает, что обжалуемые судебные акты являются законными и должны быть оставлены без изменения.

На основании статей 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями; односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.

В случае одностороннего отказа от исполнения договора полностью или частично, когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон, договор считается соответственно расторгнутым или измененным (пункт 3 статьи 450 ГК РФ).

Суды установили, что в пункте 8.2 договора одновременно с правом арендатора на односторонний отказ от договора предусмотрена уплата неустойки.

Ответчик, подписав спорный договор аренды, выразил свое согласие со всеми закрепленными в нем условиями.

Кроме того, стороны определили размер выплачиваемого арендатором штрафа в соглашении от 09.08.2013 о досрочном расторжении договора.

Поскольку договор был расторгнут по инициативе арендатора, суды пришли к правильному выводу об удовлетворении исковых требований.

Довод жалобы о несоответствии пункта 8.2 договора положениям статьи 330 ГК РФ подлежит отклонению.

Согласно пункту 1 статьи 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения.

В данном случае односторонний отказ установлен не законом, а договором.

В силу статьи 421 ГК РФ стороны свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Согласованное сторонами в пункте 8.2 договора условие об уплате определенной денежной суммы в случае одностороннего отказа от исполнения сделки не является ответственностью за нарушение обязательств, а носит компенсационный характер.

Ссылки подателя жалобы на статьи 10, 12, 14 ГК РФ несостоятельны. Кассационный суд не усматривает в действиях истца признаков злоупотребления правом.

Поскольку суды первой и апелляционной инстанций правильно применили нормы материального и процессуального права, а их выводы, изложенные в обжалуемых решении и постановлении, соответствуют обстоятельствам дела и имеющимся доказательствам, оснований для удовлетворения жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.01.2014 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2014 по делу N А56-70753/2013 оставить без изменения, а кассационную жалобу открытого акционерного общества междугородной и международной электрической связи «Ростелеком» — без удовлетворения.

Адвокат онлайн

Правомерно ли включить в договор аренды условие, позволяющее применить к арендатору штрафные санкции в случае досрочного расторжения им договора аренды? 07.03.2015 02:02

В отношении вопроса о включении в договор аренды условия, позволяющего применить к арендатору штрафные санкции в случае досрочного расторжения им договора аренды, позиции арбитражных судов неоднозначны.

1. Первая позиция заключается в том, что включение в договор аренды условия о выплате арендатором штрафа за досрочное расторжение договора, является правомерным:

В соответствии с п. 1 ст. 421 Гражданского кодекса РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно п. 4 ст. 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 422).

В соответствии с п. 1 ст. 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (п. 1 ст. 330 ГК РФ).

Данные нормы позволяют арендатору включать в договор аренды условие, позволяющее применить к арендатору штрафные санкции в случае досрочного расторжения им договора аренды.

Данная позиция подтверждается, в частности, арбитражной практикой (Определение ВАС РФ от 27.06.2012 N ВАС-7806/12 по делу N А29-5375/2011).

2. Между тем, существует противоположная позиция, которая заключается в том, что условие о выплате штрафа, в случае досрочного расторжения договора аренды, не является правомерным:

Условия досрочного расторжения договора аренды предусмотрены ст. 620 ГК РФ.

Согласно ч. 2 ст. 620 ГК РФ договором аренды могут быть установлены дополнительные (помимо указанных в данной статье) основания досрочного расторжения договора по требованию арендатора в соответствии с п. 2 ст. 450 ГК РФ.

В силу статьи 330 Гражданского кодекса РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства .

Установление в договоре указанной штрафной санкции, подлежащей взысканию с арендатора только (исключительно) за досрочное расторжение договора в одностороннем порядке, противоречит правовой природе неустойки, как меры ответственности, применяемой за нарушение исполнения обязательств.

Совершение одной стороной обязательства юридического действия по отказу от его исполнения, когда такой отказ допускается законом или договором, само по себе не может быть квалифицировано как нарушение обязательства, поскольку является реализацией права, тем более не может быть квалифицировано, как основание для возникновения у стороны обязанности нести ответственность за такое правомерное поведение.

Поэтому односторонний отказ истца от исполнения договора аренды не может являться основанием для применения к арендатору меры ответственности в виде неустойки/штрафа.

Кроме того, досрочное расторжение договора в одностороннем порядке (односторонний отказ от исполнения договора — ст. 310, п. 3 ст. 450 ГК РФ) само по себе не является гражданско-правовым нарушением, а является способом самозащиты права, допускаемой законом (ст. 14 ГК РФ), и выбор участником гражданского оборота такого способа самозащиты не может быть обусловлен дополнительным обременением в виде уплаты денежной суммы, поскольку законом в такой форме способ защиты не предусмотрен (ст. 12 ГК РФ).

При таких обстоятельствах, условие договора аренды о выплате штрафа не создает для сторон прав и обязанностей, поскольку противоречат ст. 330 ГК РФ

Данная правовая позиция также подтверждается судебной практикой (например, Постановление ФАС Московского округа от 02.04.2013 по делу N А40-108365/11-53-979).

Таким образом, позиции арбитражных судов по данному вопросу неоднознны.

ВС подтвердил законность компенсации за досрочное расторжение договора

Компания внесла за арендованные помещения задаток, который ее контрагент оставил себе в качестве штрафа за досрочное и немотивированное расторжение договора. Позицию компании поддержали три инстанции, и ключевую роль в этом сыграла формулировка про штраф. Но теперь жалобой арендодателя со ссылкой на свободу договора занялась экономколлегия ВС, которая поставила точку в этом вопросе.

В апреле 2012 года ООО «Меркатор Калуга» арендовало у ООО «Боровский Завод Агропластмасс» нежилое помещение в Калужской области. По договору срок аренды составлял пять лет. Арендатор также заплатил заводу 1,771 млн руб. задатка, то есть двухмесячную арендную ставку. Но эта сумма, как уточнили в документе контрагенты, не является платежом за первые месяцы, а удерживается арендодателем «в качестве гарантии надлежащего выполнения обязательств арендатором». Иными словами, если «Меркатор Калуга» по любым причинам, не указанным в договоре, расторгнет сделку до истечения срока, то завод оставляет задаток себе «в качестве штрафа».

Так и вышло: в начале 2014 года «Меркатор Калуга» досрочно расторг договор аренды без указания мотивов, завод же, в свою очередь, удержал уплаченный задаток. Однако, по мнению арендатора, односторонний отказ от исполнения сделки – не основание для применения меры ответственности в виде штрафа. Компания пошла в суд оспаривать пункт договора о задатке (№ А40-53452/2014), и три инстанции сошлись во мнении, что это положение следует признать недействительным. Штраф они квалифицировали как неустойку, решив, что он противоречит ее правовой природе – «как меры ответственности, применяемой за нарушение гражданских прав». Установленный же «механизм расторжения договора» в целом, по их мнению, также идет вразрез с законодательством. «Такое расторжение договора [в одностороннем внесудебном порядке] не является гражданско-правовым нарушением, а является способом самозащиты права, допускаемой законом (ст. 14 ГК РФ), – поясняли они. – И выбор участником гражданского оборота такого способа самозащиты не может быть обусловлен дополнительным обременением в виде уплаты денежной суммы, поскольку законом в такой форме способ защиты не предусмотрен (ст. 12 ГК РФ)».

Не ответственность, а возможность

Тогда Боровский завод обратился с жалобой в Верховный суд РФ, сославшись на то, что стороны свободны в определении условий сделки, а значит, были вправе согласовать выплату компенсации в случае досрочного расторжения. Кроме того, в договоре была предусмотрена обоюдная обязанность контрагентов заплатить за отказ: если бы досрочно расторг сделку завод, то он должен был бы вернуть компании задаток в двойном размере.

Как настаивал в жалобе заявитель, удержание задатка не связано с нарушением сторонами договорных обязательств, а является особым условием для досрочного немотивированного расторжения в одностороннем порядке. Такую компенсацию назвали штрафом, но это не меняет ее сути – предоставить возможность сторонам расторгнуть договор по любой причине, а не привлечь к ответственности, указывал он.

Судье Елене Борисовой эти доводы показались заслуживающими внимания, и она решила передать дело на рассмотрение экономической коллегии, которая рассмотрела дело 27 октября. От заявителя жалобы – завода – никого не было, и слово передали представителю «Меркатор Калуга» Екатерине Акимовой. «Суды совершенно верно истолковали пункт договора, – говорила она. – Формулировка про штраф является волей арендодателя. Иного толкования не может быть». По словам Акимовой, удержание заплаченной суммы в качестве штрафа не находит своего отражения ни в правовой природе задатка, ни в природе неустойки.

– А для какой цели вы предусмотрели задаток? – поинтересовалась судья Борисова.

– Он обеспечивал плату арендных платежей. Или если был бы причинен ущерб…

– Но в договоре написано «в качестве гарантии надлежащего выполнения обязательств арендатором»… Как тогда читать этот пункт договора? Что вы имели в виду?

– Это была типовая форма арендодателя. И его воля заключалась в том, что если будет одностороннее расторжение, то мы подвергнемся штрафной санкции.

– Вы понимали такое последствие?

– Мы, если честно, думали, что задаток будет удержан в качестве арендных платежей…

«Тройка» удалилась в совещательную комнату и в итоге решила акты нижестоящих инстанций отменить, а в требованиях «Меркатор Калуга» полностью отказать.

30 октября 2012 Плата за расторжение договора: теория и практика.

Владислав Вдовин , Советник, Здравоохранение и фармацевтика/ Коммерческая практика

Журнал «Legal Insight» № 8 (14), 2012

Установление платы за одностороннее расторжение договора является достаточно популярным в России. Однако практика показывает, что при использовании данного механизма необходимо учитывать ряд факторов. В предлагаемой статье делается попытка увязать теоретическую основу платы за расторжение с особенностями сформировавшейся правоприменительной практики.

Установление платы за расторжение договора часто применяется в договорах аренды, лизинга и оказания услуг и реже в договорах поставки и подряда. Нередко это является попыткой заранее «зафиксировать» сумму убытков, которые повлечет за собой расторжение договора, на фоне сложности их взыскания в общем порядке. Иногда также преследуется цель ограничить, затруднить расторжение договора или сделать расторжение экономически нецелесообразным. Безусловным преимуществами указанного механизма являются его простота и отсутствие дополнительных затрат при реализации.

Прежде всего следует отметить, что законодательство не запрещает установить плату за досрочное расторжение договора. Однако на практике, включая в договор условие о плате за его расторжение, стороны зачастую не уверены, будет ли оно признано действительным и исполнимым, а также будет ли возможным взыскать плату в полном объеме в суде либо она будет снижена. В конечном итоге стороны вынуждены учитывать эту неопределенность при определении цены договора.

Рассмотрим подробнее плату за расторжение договора как правовой инструмент и попробуем разобраться с его теоретической основой и особенностями применения.

В зависимости от основания выплаты можно выделить две основные группы: плату, предусмотренную за расторжение договора вследствие его нарушения, и плату, предусмотренную за реализацию права на односторонний отказ от договора в отсутствие нарушения. Данная статья посвящена преимущественно второму случаю.

Плата за расторжение договора вследствие его нарушения

Плата за расторжение договора в случае его нарушения является довольно распространенной мерой. Правовая квалификация платежа в таком случае ясна: поскольку выплата корреспондирует нарушению со стороны контрагента, ее следует квалифицировать как неустойку в соответствии со ст. 330 ГК РФ. В связи с этим хотелось бы обратить внимание лишь на отдельные аспекты применения платы за расторжение договора в данном случае.

Снижение неустойки судам

Будучи неустойкой, сумма платы за расторжение может быть снижена судом по правилам ст. 333 ГК РФ (т.е. в тех случаях, когда, по мнению суда, подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства). Данное обстоятельство следует учитывать при заключении договора.

Двойная ответственность

В ряде судебных дел было заявлено, что взыскивая отдельную неустойку за расторжение договора помимо неустойки непосредственно за нарушение договорного обязательства, послужившего основанием для расторжения, нарушившая договор сторона, по сути, несет за это двойную ответственность, что противоречит юридической доктрине. Позиция о невозможности взыскать плату за расторжение в таком случае была высказана и поддержана в постановлениях ФАС Московского округа и Девятого арбитражного апелляционного суда . Вместе с тем данный подход является скорее экзотическим ввиду наличия большого количества судебных дел с противоположной позицией, в том числе более поздней практики ФАС Московского округа , а также ВАС РФ . Суды признают такую неустойку допустимой, указывая на различия в основании требований: например, просрочка оплаты и досрочное расторжение договора вследствие его нарушения контрагентом.

Плата за расторжение договора в отсутствие нарушения

Решение вопроса о юридической квалификация платежа усложняется, когда у стороны есть законное или договорное право отказаться от договора в отсутствие нарушения такового, но договором на такой случай предусмотрена выплата ею определенной суммы (так называемый termination fee или exit fee).

Плата = неустойка / взыскание убытков

В ряде случаев суды приходили к выводу, что такую плату следует признавать неустойкой . Данный подход представляется крайне спорным. ГК РФ подразумевает под неустойкой плату за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства (ст. 330 ГК РФ), а использование предоставленного законом или договором права не отвечает этим признакам. Такой вывод прямо содержится в Постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 5 ноября 2003 г. по делу № А04/5660-818/А67-2003, а также прослеживается во множестве других судебных решений, включая акты ВАС РФ .

Если посмотреть на проблему шире, то ключевым является вопрос о том, может ли вообще немотивированное одностороннее расторжение договора порождать убытки в терминах российского гражданского законодательства. Согласно общей норме о возмещении убытков «лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков…» (ст. 15 ГК РФ). Значит, если нет нарушения, то нет и убытков. Из этого следует, что плату невозможно считать возмещением заранее определенного размера убытков (аналог liquidated damages в английском праве), поскольку речь идет о реализации, а не о нарушении права. Следовательно, общие нормы ГК РФ не позволяют квалифицировать неблагоприятные последствия для контрагента, вызванные расторжением договора, в качестве убытков.

Если максимально упорствовать по поводу того, что плата является неустойкой, наиболее одиозным может быть следующий аргумент: расторгая договор, сторона делает нарушение своих обязательств в будущем неизбежным, поэтому плата является неустойкой за будущее неминуемое нарушение обязательства. Любопытно, что этот подход согласуется со специальной частью ГК РФ: для видов договоров, допускающих односторонний отказ, как правило, заранее определены последствия – пределы возмещения убытков расторгающей стороной (в частности, подряд – ст. 717, услуги – ст. 782, поручение – ст. 978). Примечательно, что в специальной части ГК РФ используется именно термин «убытки», что вступает в прямое противоречие с общей частью кодекса.

Означает ли изложенное, что в случае немотивированного отказа от договора законодатель исходит из общего правила о наличии убытков, а в перечисленных случаях речь идёт о специальном регулировании отдельных категорий договоров в части ограничения или исключения таких убытков? Видимо, нет, поскольку в таком случае мы должны быть свидетелями массы удовлетворенных исков о взыскании убытков, причиненных подобным расторжением, однако на практике этого не происходит. Общая часть ГК РФ прямо говорит о противоположном, а именно о возможности взыскания убытков в случае расторжения договора при его нарушении (п. 5 ст. 453 ГК РФ), что согласуется с общей нормой об убытках (ст. 15 ГК РФ). Во всех остальных случаях возмещение при расторжении договора возможно лишь в рамках института неосновательного обогащения , имеющего совершенно иную правовую природу .

Резюмируя изложенное, мы вынужденно приходим к выводу о том, что специальная часть ГК РФ, регулирующая возмещение убытков при немотивированном расторжении договора, находится в логическом и формальном противоречии с общей частью кодекса, не усматривающей наличия убытков в отсутствие нарушения права. Вообще складывается впечатление, что части разрабатывались исходя из разных правовых концепций.

К тому же одиозный аргумент наталкивается на следующий правовой парадокс. По общему правилу расторжение договора прекращает все права и обязательства по нему (п. 2 ст. 453 ГК РФ). Следовательно, если исходить из того, что плата за расторжение – это неустойка за неминуемое нарушение обязательства в будущем, то к моменту свершения такого предполагаемого нарушения обязательство уже перестанет существовать и его невозможно будет нарушить. Доказывание обратного (например, того, что предусматривая плату, стороны заранее определяют судьбу «нарушаемого» обязательства, т. е. обязательство будет действовать вплоть до даты его исполнения и прекратится с выплатой «неустойки») выглядит откровенно «притянутым за уши». Таким образом, мы не видим убедительных доводов в пользу квалификации платы за немотивированное расторжение договора в качестве неустойки. Но что же это тогда?

Плата = цена за право расторжения

Представляется наиболее точным квалифицировать плату как некий абстрактный договорный платеж, осуществляемый при определенных условиях, а именно при наличии намерения расторгнуть договор. В данном случае близка аналогия с куплей-продажей. Право расторгнуть договор может выступать в качестве права, имеющего определенную цену. Выплачивая оговоренную сумму, сторона, по сути, покупает право расторгнуть договор и реализует его. В таких отношениях отсутствует нарушение обязательства (наоборот, стороны реализуют предоставленные им права), следовательно, формального противоречия (как в случае с неустойкой) не возникает.

Очевидно, что право расторгнуть договор по своему желанию обладает определенной стоимостью. Примеры можно найти в устоявшихся договорных конструкциях. В частности, проценты по депозиту без права досрочного востребования выше, чем в тех случаях, когда такое право предусмотрено. Это является следствием очевидного обстоятельства: при заключении договора стороны прежде всего преследуют цель извлечения выгоды и готовы платить за стабильность ее извлечения. Вероятность же одностороннего немотивированного расторжения договора порождает нестабильность – риск невозможности заработать запланированное, что и отражается в соответствующем встречном предоставлении. В этом контексте не видно препятствий для заблаговременного установления в договоре цены такой нестабильности – платы за его расторжение. Кроме того, само согласование и заключение договора, как правило, требует от сторон определенных затрат. Следовательно, на случай, если одна из них решит прекратить отношения, справедливо предусмотреть осуществление выплаты определенной компенсации другой стороне, не расторгавшей договора.

Конечно, компенсаторная природа такого платежа не ставится под вопрос. Данный платеж де-факто будет направлен на компенсацию убытков в связи с расторжением договора, поэтому по своей экономической сути он действительно близок к неустойке или возмещению убытков. Однако де-юре признать такой платеж неустойкой или возмещением убытков не представляется возможным, так как отсутствует нарушение обязательства. Изложенный подход помимо отсутствия в нем формальных противоречий обладает еще рядом неоспоримых преимуществ.

Во-первых, поскольку платеж не является неустойкой, к нему не будет применяться ст. 333 ГК РФ (снижение судом размера неустойки вследствие ее несоразмерности с последствиями нарушения). На практике это означает для сторон возможность договариваться о размере платы без оглядки на суды, без риска снижения суммы судом в случае ее принудительного взыскания (т.е. компенсаторная, сдерживающая и штрафная функции платежа могут быть реализованы в полной мере).

Во-вторых, пассивная сторона сможет обеспечить договорную конструкцию, при которой расторжение возможно лишь после осуществления выплаты (в отличие от неустойки, когда право на расторжение может быть реализовано независимо от оплаты и возможны сценарии, когда пассивная сторона будет взыскивать неустойку в рамках уже расторгнутого договора). Для этого необходимо прямо указать в договоре, что право на расторжение возникает и может быть реализовано только с момента полного осуществления платежа. В таком случае до совершения платежа договор будет продолжать действовать в силу невозможности быть расторгнутым. Положительным отличием от квалификации платежа как отступного является, помимо прочего, возможность его принудительного взыскания в случае неосуществления платежа в срок (подробнее этот аспект рассмотрен ниже).

Дополнительно целесообразно предусмотреть, что признание недействительным условия о платеже влечет признание недействительным также право на немотивированный отказ от договора. Полагаем, что указанные меры сделают договорные отношения значительно более предсказуемыми, что весьма важно для бизнеса.

Плата = отступное

На мысль о возможности квалификации платы за расторжение договора в качестве отступного наталкивает п. 1 ст. 1037 ГК РФ, в котором говорится, что «каждая из сторон договора коммерческой концессии… вправе отказаться от договора… если договором предусмотрена возможность его прекращения уплатой денежной суммы, установленной в качестве отступного». Положение введено в ГК РФ сравнительно недавно, 21 октября 2011 г., и является свидетельством отхода законодателя от понимания платы за расторжение в качестве неустойки. Аналогичного подхода придерживались стороны в ряде судебных решений . Данный подход согласуется с общими положениями гражданского законодательства, однако имеет практические недостатки.

Отступное является реальной сделкой. В судебной практике сформировался подход, согласно которому кредитор не вправе требовать от должника предоставления отступного – правовым последствием этого является сохранение изначального обязательства . Следовательно, не расторгающая договор сторона будет ограничена в способах защиты. Кроме того, в течение согласованного периода выплаты отступного кредитор лишен возможности требовать исполнения основного обязательства (поскольку речь идет о прекращении договора в целом, то в подвешенном состоянии будут находиться все обязательства «расторгающей стороны» по договору) . Предусматривая плату за расторжение в форме отступного, стороны должны быть предельно аккуратны: по общему правилу отступное прекращает все обязательства по договору, включая обязательства по выплате неустойки. Таким образом, если выплата отступного не должна затрагивать уже возникшие из договора обязательства, это обстоятельство следует прямо оговорить. Представляется возможным следовать данному подходу, но при этом необходимо четко понимать особенности и правовые последствия отступного как правового инструмента.

Плата за расторжение: новый Гражданский кодекс РФ

На момент подготовки данной статьи был принят в первом чтении законопроект, предусматривающий значительную переработку общих положений ГК РФ. Однако вступление в силу поправок, первоначально запланированное на 1 сентября 2012 г., затягивается. В проекте предполагается дополнить ст. 310 ГК РФ абзацем, предусматривающим возможность обусловить в предпринимательской деятельности право на односторонний отказ от исполнения обязательства или право на его изменение необходимостью выплаты определенной денежной суммы другой стороне обязательства, т.е. планируется ввести прямое регулирование платы за расторжение договора.

Также вводится ст. 406.1, допускающая в предпринимательской деятельности включение обязанности должника возместить имущественные потери кредитора, возникшие в связи с исполнением, изменением или прекращением обязательства, но не связанные с его нарушением должником, в пределах предусмотренной договором суммы.

Примечательно, что законодатель отходит от понятия «убытки», «неустойка» или «отступное», в первом случае говоря о некоем договорном платеже, а во втором – об «имущественных потерях» (явно изыскивая альтернативу уже устоявшимся убыткам, реальному ущербу и упущенной выгоде). С принятием поправок в ГК РФ применение платы за немотивированное расторжение обещает стать более предсказуемым. Конечно, во многом это будет зависеть от того, как сложится правоприменительная практика.

Плата за немотивированное расторжение договора: ограничение применения

Установление платы за немотивированное расторжение применительно к отдельным видам договоров связано со значительными рисками.

Договор оказания услуг

Ввиду содержащегося в ГК РФ права заказчика и исполнителя в любое время отказаться от исполнения договора (ст. 782 ГК РФ) ограничение такого права путем включения платы за расторжение ничтожно.

Поручение

Ввиду схожести подхода регулирования с тем, который имеет место в отношении договора оказания услуг (прописаны право отказа от договора поручения и его последствия), установление платы за расторжение договора поручения также связано со значительным риском признания его недействительным.

Подряд

Несмотря на очевидную диспозитивность ст. 717 ГК РФ, регулирующей отказ заказчика от исполнения договора подряда, на практике возникают вопросы. Так, при рассмотрении одного из дел ФАС Московского округа решал вопрос о взыскании штрафа за одностороннее расторжение договора подряда. Стороны указали в договоре, что сумма рассчитана, исходя из «размера убытков (упущенной выгоды подрядчика), которые возникают у подрядчика в связи с односторонним отказом заказчика от договора». Суд отказал в удовлетворении иска о взыскании штрафа (неустойки), поскольку посчитал это возможным только в случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства, что в данном деле отсутствовало, кроме того указал, что размер понесенных убытков подлежит доказыванию.

В другом деле ВАС РФ признал ничтожным предусмотренное сторонами условие о твердой компенсации за одностороннее расторжение договора подряда . Имеется еще ряд аналогичных дел . В связи с этим представляется, что суды не до конца понимают суть платы за расторжение, что приводит к принятию странных решений. Видя, что договором предусмотрена плата за немотивированный отказ от него, суд не находит в ГК РФ прямого регулирования данной ситуации и по привычке рассматривает платеж через призму неустойки, непременным условием взыскания которой является наличие нарушения (на что и ссылаются суда), в то время как плата не является неустойкой, а потому ее выплата нарушением не обусловлена.

Высший Арбитражный Суд РФ пошел дальше и в одном из своих определений распространил логику положений о возмездном оказании услуг на подряд , указав, что «предусмотренная положениями договора денежная сумма неустойки (штраф, пеня), ограничивающая право заказчика на расторжение договора является ничтожной», и отказал во взыскании отступного за односторонний отказ от договора подряда. Однако есть маленькое «но»: статья об отказе от договора услуг – императивная, а от договора подряда – диспозитивная. Вызывает недоумение то, что суд не учел это важное обстоятельно.

Примечательно также, что судебная практика признает допустимым установление в договоре полного запрета на односторонний отказ заказчика от договора . Почему невозможно обусловить отказ от договора выплатой отступного или иным платежом? Рассмотренный случай – яркий пример особенности применения диспозитивности в России и перекосов, вызванных некорректным пониманием судами отдельных правовых инструментов. Хочется верить, что в конечном итоге судебная практика вернется в «логичное» русло, возможно, это произойдет со вступлением в силу планируемых изменений в ГК РФ.

Коммерческая концессия

Исходя из формулировки п. 1 ст. 1037 ГК РФ, возможна позиция, согласно которой право на одностороннее расторжение договора с уведомлением в сокращенный срок (за 30 дней) возникает только тогда, когда платеж предусмотрен в качестве отступного. Если же исходить из того, что стороны свободны в согласовании иных оснований отказа от договора коммерческой концессии и вправе предусматривать плату, прямо указав, что она не является отступным, то суды по-прежнему с большой долей вероятности будут склоняться к рассмотрению платы в качестве отступного. Это обстоятельство следует учитывать при согласовании договоров, в частности, четко прописывать последствия осуществления платы для уже возникших из договора обязательств (в противном случае существует вероятность того, что все вытекающие из договора обязательства будут признаны прекращенными).

Заключение

Подводя итог, можно отметить, что плата за расторжение – удобный, практичный механизм, не требующий каких-либо затрат для реализации. Вместе с тем, когда плата за расторжение устанавливается за односторонний немотивированный отказ от договора, наблюдается некоторая несогласованность между нормами законодательства, что делает «ухабистой» правоприменительную практику. В связи с этим при использовании платы за расторжение следует учитывать наличие правоприменительной специфики для соответствующего вида договора. Игнорирование этого фактора подвергает стороны риску признания положения о выплате недействительным и ведет к дисбалансу договорных отношений.

В целом следует отметить, что установление платы за немотивированное расторжение договора не противоречит гражданскому законодательству и не запрещено им. Представляется, что описанные в данной статье особенности правоприменения возникают из-за недостаточно четкого понимания судами данного механизма и природы выплаты, а порой – вследствие чрезмерно консервативной позиции. В связи с этим полагаем, что судам следует предоставить компаниям возможность использовать диспозитивность гражданского законодательства и не порождать искусственных ограничений. Хочется надеяться на то, что число судей, придерживающихся данного подхода, будет постепенно расти.

Резюме: инструмент платы за расторжение рекомендован к применению с корректировкой на существующие правоприменительные особенности.

Еще по теме:

  • Судебная медицинская экспертиза волгоград ГУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» БАРКАНОВ Вячеслав Борисович* Начальник бюро (с 2007 г.) Кандидат медицинских наук, доцент. ШИКОВ Павел Евгеньевич, ВАСИЛЬЕВА Татьяна Павловна, КОЛЧЕНКО Вадим Алексеевич, Н.Г. Шалаев, Филатова О.В., Горячев А.Н.. ГУЗ ВОБСМЭ […]
  • Со скольки лет женщина на пенсии Пенсионный возраст повысят: как это будет Мужчины будут выходить на пенсию в 65 лет, женщины – в 63 года. Сейчас пенсионный возраст равен 60 и 55 лет для мужчин и женщин соответственно. Начнется повышение с 2019 года, но оно не будет внезапным, а растянется на 15 лет: 63 лет пенсионный […]
  • Рабочий по дому с проживанием подбор домашнего персонала Нужен персонал? Для сообщений Ищите работу? Помощник по хозяйству Требуется помощник по хозяйству для обслуживания участка 64 сотки. Район: МО, Дмитровский. График работы: 6/1, с проживанием. Зарплата: 45000 -50000 рублей. Обязанности: контроль […]
  • Проверить выплаты по алиментам Как проверить бухгалтерию по начислению алиментов здравствуйте,могу ли я проверить правильность начисления алиментов?алименты выплачиваются по судебному приказу.на предыдущей работе вопросов к бухгалтерам не возникало. А на новом месте работы началось. Зарплата у БМ 15 числа каждого […]
  • Инструкция утвержденная приказом мвд 288 Приказ МВД РФ от 12 апреля 1999 г. N 288 "О мерах по реализации постановления Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. N 814" (с изменениями и дополнениями) Приказ МВД РФ от 12 апреля 1999 г. N 288"О мерах по реализации постановления Правительства Российской Федерации от 21 […]
  • 103 федеральный закон от 15071995 Федеральный закон от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ"О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" С […]
  • Меры устранения правонарушений несовершеннолетних 7 основных причин подростковой преступности и пути их решения По данным Генеральной прокуратуры РФ, в 2013 году рост подростковой преступности в Москве увеличился на 24,1%. При этом почти на 40% возросло количество совершенных несовершеннолетними краж, грабежей и разбоев. Чем вызван […]
  • Деление ребенка при разводе Раздел детей при разводе между отцом и матерью. Вопрос проживания детей после бракоразводного процесса родителей – проблема весьма острая и довольно актуальная в последнее время. В данной статье я расскажу о наиболее часто встречающихся сложностях и нюансах, возникающие в столь […]