Кто может стать судьей или прокурором

Как стать судьей (юр.)?

Статья 4. Требования, предъявляемые к кандидатам на должность судьи

(в ред. Федерального закона от 25.12.2008 N 274-ФЗ)

1. Судьей может быть гражданин Российской Федерации:
1) имеющий высшее юридическое образование;
2) не имеющий или не имевший судимости либо уголовное преследование в отношении которого прекращено по реабилитирующим основаниям;
3) не имеющий гражданства иностранного государства либо вида на жительство или иного документа, подтверждающего право на постоянное проживание гражданина Российской Федерации на территории иностранного государства;
4) не признанный судом недееспособным или ограниченно дееспособным;
5) не состоящий на учете в наркологическом или психоневрологическом диспансере в связи с лечением от алкоголизма, наркомании, токсикомании, хронических и затяжных психических расстройств;
6) не имеющий иных заболеваний, препятствующих осуществлению полномочий судьи.
2. При соответствии требованиям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи:
1) судьей Конституционного Суда Российской Федерации может быть гражданин, достигший возраста 40 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее 15 лет;
2) судьей Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации может быть гражданин, достигший возраста 35 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее 10 лет;
3) судьей верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда, федерального арбитражного суда округа, арбитражного апелляционного суда может быть гражданин, достигший возраста 30 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее 7 лет;
4) судьей арбитражного суда субъекта Российской Федерации, конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации, районного суда, гарнизонного военного суда, а также мировым судьей может быть гражданин, достигший возраста 25 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее 5 лет.
3. Федеральным конституционным законом и федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к кандидатам на должность судьи судов Российской Федерации.
4. Кандидатом на должность судьи не может быть лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления.
5. В стаж работы по юридической специальности, необходимый для назначения на должность судьи, включается время работы:
1) на требующих высшего юридического образования государственных должностях Российской Федерации, государственных должностях субъектов Российской Федерации, должностях государственной службы, муниципальных должностях, должностях в существовавших до принятия Конституции Российской Федерации государственных органах СССР, союзных республик СССР, РСФСР и Российской Федерации, должностях в юридических службах организаций, должностях в научно-исследовательских учреждениях;
2) в качестве преподавателя юридических дисциплин в учреждениях среднего профессионального, высшего профессионального и послевузовского профессионального образования, в качестве адвоката или нотариуса.

ВККС узнала, что делал прокурор в совещательной комнате судьи

Спорил ли судья с определением вышестоящего суда, который указал на ошибки в работе? Можно ли назначить на должность судьи того, кто не указал в анкете об уголовном преследовании родственников, потому что не знал об этом? И, наконец, что подсудимый, прокурор и помощник делали в совещательной комнате судьи? В этом разобралась ВККС, у которой выдался день жалоб.

20 сентября в Высшей квалифколлегии судей было днем жалоб. Вернуть мантию не удалось молодому судье Денису Игнатьичеву из Владивостока, которого обвинили в затягивании резонансного уголовного дела (подробнее см. «ВККС оставила без мантии судью, который продержал подсудимого в СИЗО больше трех лет»). А Залиму Кочесокову не удалось оспорить решение ККС Кабардино-Балкарии, которая в июне 2017-го отменила его рекомендацию в Басканский райсуд.

На заседание приехал судья с 20-летним стажем, председатель Киевского райсуда Симферополя Андрей Долгополов. ККС Крыма наказала его замечанием за то, что он принял дело, которое должен был рассмотреть арбитраж. Апелляция прекратила дело из-за неподведомственности и направила в райсуд частное определение, в котором обратила внимание на ошибку – в целях их профилактики. Долгополов ответил кассационной жалобой, в которой продолжил спорить и отстаивать свою точку зрения. Это и стало поводом вынести замечание. Конечно, судья имеет право на обжалование, но он не может заявлять любые доводы, тем более ставить под сомнение позицию апелляции, настаивала представитель региональной ККС Татьяна Беленчук.

Самому Долгополову суть претензий была непонятна. Обжалуя определение, невозможно не коснуться существа спора, и он лишь объяснил свою позицию. «Как я подвергал сомнению позицию апелляции – ума не приложу, – жаловался он. – Посмотрел свою жалобу вдоль и поперек». ВККС встала на его сторону и отменила решение о замечании.

Кроме того, была рассмотрена жалоба главы СК Александра Бастрыкина, который через представителя хотел обжаловать решение Ингушской ККС. Та в апреле 2017 года отказалась дать разрешение на возбуждение уголового дела в отношении судьи Малгобекского городского суда Кореша Кокурхоева, которого правоохранители подозревают в мошенничестве с жилищными сертификатами. На заседании ВККС оказалось, что у представителя была просроченная доверенность и жалобу СК коллегия отклонила.

Прокурор в совещательной комнате

Валерий Клюев, который больше 11 лет проработал в Суземском райсуде Брянской области, 6 февраля 2017 года ушел в отставку, а вскоре местная ККС ее прекратила. Причиной стало то, что еще в недавнюю бытность судьей Клюев нарушил тайну совещательной комнаты по делу некоего Шевелева. При пересмотре дела выяснилось – в кабинет заходили секретарь, прокурор и подсудимый, судья разговаривал с ними, отвечал на их вопросы о штрафе, который назначил, и порядке его уплаты. А вместо оглашения приговора о назначении штрафа, как полагается, он зачитал его выдержки осужденному. Приговор, как рассказали на заседании ВККС, в итоге отменили.

Сам он не отрицал, что нарушил тайну совещательной комнаты, и объяснил, что подал в отставку, когда осознал ошибку. Тем не менее это единичный случай за всю карьеру, подчеркнул бывший судья. Также он пояснил, что не был уведомлен о дате заседания (когда уже знал о своем деле) и не смог принять в нем участие.

Зампреда Брянской ККС Елена Стоян обвинила его в том, что он уклонялся от получения извещения. В коллегии посылали почту, пытались до него дозвониться (не брал трубку), даже приходили домой и неизменно не заставали хозяина. Он нарушил фундаментальные принципы – тайны совещательной комнаты и оглашения приговора, сказала Стоян. Она процитировала кое-что из стенограммы разговоров с Клюевым в его кабинете по делу Шевелева. Судья позволял себе такие «шуточки»: «Чем же ты так прокурору понравился?», «Передай от меня «спасибо» адвокату». Выслушав стороны, ВККС решила оставить жалобу Клюева без удовлетворения.

Мировые судьи

Кроме того, на повестке были жалобы от претенденток в мировые судьи, не получивших рекомендаций. Одна из них, Елена Сверкунова, трудится мировым судьей в Улан-Удэ уже 8 лет, но не смогла в третий раз продлить полномочия. По мнению Бурятской ККС, Сверкунова намеренно скрыла, что в 2010 году в отношении ее матери был вынесен отказ в возбуждении уголовного дела из-за истечения сроков давности. Сверкунова заявила, что узнала об этом только в 2017 году, а раньше ей мать ничего не рассказывала. А если бы знала, то непременно указала бы в анкете, уверила она. Судья рассказала о своей большой нагрузке («Это действительно так», – согласился, посмотрев на цифры, председатель ВККС Николай Тимошин), а еще о том, что она берет на себя дела коллег, но при этом не допускает волокиты и сохраняет почти 100%-ную стабильность решений.

– Много у вас таких судей? – поинтересовались члены ВККС у председателя Бурятской ККС Оксаны Холонгуевой.

Читайте новости с ВККС:

Она ответила, что имеются. Следом у Холонгуевой спросили, почему ККС решила, что Сверкунова знала и умолчала об отказном материале матери. «Как узнать ей, если мать не говорит?» – спросила один из членов ВККС. «Мы предполагаем, что она скрыла», – ответила Холонгуева. Но ВККС не поверила предположениям и отменила решение ККС об отказе в рекомендации.

У Ирины Костюкович, мирового судьи Волгоградской области, назначенной в 2012 году, была похожая ситуация – при переназначении она не сообщила, что в 2002 году брата привлекали к уголовной ответственности. Региональная ККС также обратила внимание на другие расхождения в документах и не лучшую статистику, из чего сделала вывод, что кандидат не подходит в мировые судьи. Сама Костюкович на заседание не приехала, а ВККС решила отменить решение ККС об отказе в рекомендации. Другая претендентка на должность мирового судьи Кемеровской области Елена Аннинкова имела претензии к проведению конкурса, по результатам которого не получила рекомендации. ВККС обнаружила серьезные процедурные огрехи и и приняла решение в пользу Аннинковой.

Неудачной оказалась попытка Оксаны Федоровой обжаловать решение местной ККС, которая отказала ей в рекомендации на должность мирового судьи. С 2014 года на этой должности она успела получить пять частных определений за небрежную работу (несвоевременную отправку документов и т. д.). Сама судья на заседании ВККС оправдывалась высокой нагрузкой и текучкой секретарей. Ей оппонировала председатель региональной ККС Светлана Юткина. Она возразила, что нагрузку нельзя назвать высокой, и подтвердила мнение председателя Урюпинского горсуда, которая как-то сказала Федоровой: «Ты не можешь организовать свою работу и не должна работать». Низкий процент утверждаемости, много жалоб – так охарактеризовала Юткина работу Федоровой. И ВККС в итоге оставила жалобу без удовлетворения.

Почему почти никого из обвиняемых по уголовным делам не оправдают

Практически никто из обвиняемых в уголовном преступлении не может сколько-нибудь серьезно надеяться на оправдательный приговор. Такова реальность, об этом говорит статистика. А она, как известно, вещь упрямая и объективная, если только не пытаться манипулировать цифрами. Более того, статистика дает если и не неожиданный, то четкий ответ на вопрос: почему в уголовных коллегиях судов наблюдается устойчивый обвинительный уклон. Становится также понятно, почему в системе арбитражных судов (в отличие от судов общей юрисдикции) нет какого-либо очевидного уклона в решениях, почему они смелее в своих действиях…

Итак, каждый судья в России выносит от 0,16 до 0,24 оправдательных приговоров в год. То есть ни одного. Лишь раз в 5-7 лет судья оглашает такой приговор. Слово «негусто» в данном случае даже чрезмерно мягкое!

Откуда такие цифры? Они получены на основе статистических данных и нехитрых расчетов. Так, известно, сколько в судах общей юрисдикции всей страны работает судей. Около 23 000. Несложно предположить, сколько из них специализируются именно на уголовных делах — от 1/3 до половины от этого числа. Это от 7667 до 11500. Теперь нам требуется знать, сколько всего в стране вынесено оправдательных приговоров. За 2009 год полных данных нет. Используем данные за 2008 год — 1825. После этого делим количество судей (специализирующихся на уголовных делах) на число оправдательных приговоров и получаем те самые цифры, которые указаны выше — от 0,16 до 0,24.

Данные о количестве судей в России и оправдательных приговоров в 2008 году мы взяли из материалов исследования, проведенного Институтом проблем правоведения при Европейском университете в Санкт-Петербурге. Название исследования говорит само за себя — «Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора». В распоряжении Право.Ru оказался полный текст исследования. Опираясь на него, мы и готовили данную статью.

Три причины, которыми принято объяснять то, что судьи выносят только обвинительные приговоры. Но эти причины — лишь прикрытие одной самой главной причины

Причина первая: многие судьи пришли из прокуратуры и остаются во власти своих прошлых профессиональных навыков — воспринимают себя как борцов с преступностью, а не защитников закона. Кроме того, судьи продолжают с сочувствием относиться к бывшим сослуживцам — прокурорам и закрывают глаза на недостатки в их работе.

Вторая причина: большинство судей получили юридическое образование еще в советское время и поэтому подходят к судебному процессу по старинке — защиту воспринимают как неизбежную и малозначащую формальность, а обвинителя, как представителя государственных интересов, слушают внимательно и внимают ему.

Третья причина: большая нагрузка на судей, из-за чего в рассмотрении дел возникает спешка. У судьи нет возможности тщательно разбираться с обстоятельствами каждого дела, поэтому часто приговоры выносятся на основе слабых доказательств.

Несомненно, все эти причины имеют значение. Однако очевидно, что все они — субъективного свойства. Старые профессиональные привычки, образование, полученное в советские годы, большая загрузка… Разве может все это рассматриваться как серьезные реальные препятствия оправдать обвиняемого, если его вина не доказана или в материалах следствия много огрехов, оставляющих неясности? Сочувствие к бывшим сослуживцам — важная вещь, но для всего есть пределы. Существует еще и здравый смысл, понимание того, что в твоих руках жизнь и судьба человека, его близких. Да и много ли времени надо профессиональному судье, чтобы понять, что в деле есть нестыковки?!

В Европе и Америке в судьи тоже часто приходят из прокуроров. И там тоже случается, что судья не совсем беспристрастен, так как благоволит к бывшим сослуживцам. Но такие случаи становятся поводом для серьезного разбирательства.

Однажды в Европейский суд по правам человека поступила жалоба на судью, рассматривающего дело «Пирсак» (Piersak) против Бельгии. Гражданин жаловался на то, что судья, ведя процесс, демонстрировал явную зависимость от позиции прокуратуры, в которой работал прежде (до того, как был назначен судьей). И жалоба была удовлетворена: ЕСПЧ констатировал, что на процессе создавалась лишь видимость независимости суда. Это нарушает статью 6 Европейской конвенции по правам человека. Кроме того, отметил ЕСПЧ, судья проявлял навыки, приобретенные в другой профессии.

В России все по-другому. Судьи часто идут на поводу у обвинения, и уличить их в этом очень сложно, практически невозможно.

Если всерьез отнестись к 3 указанным выше причинам, то нетрудно предположить, что они все же не настолько серьезны, чтобы их невозможно было устранить. Тем более, что в этом — устранении явного обвинительного уклона в судах — принимает участие даже Президент РФ Дмитрий Медведев, которому журналисты во время одной из пресс-конференций указали на подозрительно низкий процент оправдательных приговоров (они почти отсутствуют). Президент предпринял реальные шаги, направленные на гуманизацию законодательства. Сначала Дмитрий Медведев сказал о необходимости заменять содержание под стражей на другие виды наказаний в своем послании федеральному собранию (об этом мы писали здесь). Позже он сам инициировал внесение в УК поправок, смягчающих наказание и отменяющих уголовное преследование за экономические преступления (подробнее об этом вы можете прочитать здесь).

С подачи же президента серьезному реформированию подверглось МВД России (мы рассказывали об этом, например, здесь), менее серьезному — следственный комитет и прокуратура (материалы об этом выложены здесь и тут). И что же? Каков результат? К сожалению, никакого. Судьи по-прежнему выносят обвинительные приговоры даже тогда, когда доказательства вины очень рыхлые. Чего стоит, например, дело предпринимателя Олега Рощина, которого суд приговорил к 18 годам тюрьмы за экономическое преступление, мягко говоря, слабо доказанное (об этом мы подробно писали здесь).

Получается, даже Президент РФ не в состоянии отучить судей от неких старых привычек, устранить их архаичные установки? Почему? Только из-за указанных выше причин? Не верится!

Может быть, надо сменить весь судейский корпус, и тогда проблема будет решена? К сожалению, и на этот вопрос нельзя ответить утвердительно. У практики поголовных обвинительных приговоров есть другое объяснение. И оно напрямую затрагивает интересы судей. Снова обратимся к статистике. Она укажет, где искать причину.

Немногочисленные оправдательные приговоры выносятся главным образом по делам частного обвинения, рассматриваемым без прокурора

Таковы две особенности дел, по которым выносится основная масса оправдательных приговоров. Первая: составы преступлений. В основном это не тяжкие преступления, классифицируемые по статьям «Оскорбление», «Клевета», «Побои», «Умышленное нанесение легкого вреда здоровью», по 4 статьям УК РФ — части 1 статьи 115, части 1 статьи 116, части 1 статьи 129 и статье 130. То есть, это дела так называемого частного обвинения. Разбирательство инициируется исключительно по заявлению пострадавшего, дело может быть прекращено по его же инициативе.

Вторая особенность таких дел: в них практически никогда не участвует прокурор. Иными словами, это дела, в которых просто нет государственного обвинителя.

На такие дела приходится 68% всех оправдательных приговоров, 76% решений о прекращении дела по реабилитирующим обстоятельствам и 24 % вердиктов о прекращении по иным обстоятельствам (чаще всего, по примирению сторон).

Уголовные дела нечастного обвинения (с участием прокурора): оправдательных приговоров почти нет

Исключив все дела частного обвинения, мы располагаем только такими делами, в которых обвинение представлено прокуратурой. Из 1000 таких дел только по двум вынесены оправдательные приговоры. И лишь 5 прекращены по реабилитирующим обстоятельствам.

Несложно предположить, что именно присутствие или отсутствие в деле прокурора является определяющим фактором в том, каким будет решение суда. Если в деле есть прокурор, на оправдание можно почти не надеяться.

Хитрость судей: прекращение дела по нереабилитирующим основаниям. И подсудимый освобожден, и прокурор не в обиде

Почти 20% из тех уголовных дел, по которым обвиняемые не отправлены в тюрьму, прекращены именно по нереабилитирующим основаниям. Поэтому если в деле недостаточно доказательств или нарушены правила расследования, судья может либо признать вину подсудимого недоказанной, либо прекратить дело по формальным основаниям. Разумеется, чаще всего судьи выбирают второй вариант.

Почему? Ответ становится очевидным, если вспомнить, какие именно основания являются нереабилитирующими, позволяющими прекратить дело. Таких оснований два: примирение сторон или деятельное раскаяние. Примирение сторон происходит по желанию самих сторон — потерпевшего и подсудимого. Судья разрешает или не разрешает примирение, независимо от мнения прокурора.

Деятельное раскаяние инициируется следователем. Оно должно быть поддержано прокурором. Если на суде речь заходит о раскаянии, значит, прокурор поддержал его.

Но самое главное: в обоих случаях (и при примирении сторон, и при деятельном раскаянии) интересы прокурора не страдают, так как прекращение дела по таким основаниям автоматически подразумевает признание подсудимым своей вины в полном объеме. Значит, следователи и прокурор потрудились хорошо, так как вина доказана. И никому не обидно — ни прокурору, ни подсудимому. И судье такое решение не грозит неприятностями.

Поэтому если вина подсудимого не доказана или доказательства недостаточны и при этом есть возможность либо оправдать подсудимого, либо прекратить дело по нереабилитирующим основаниям, то судья выберет именно второй вариант. Ведь если вынести оправдательный приговор, это будет означать, что работа следствия и прокурора оценена «на двойку». Кстати, прекращение дела по нереабилитирующим основаниям хорошо еще и тем, что подсудимый не сможет требовать компенсацию от государства (это можно делать, если дело закрыто по реабилитирующим основаниям).

Прокуроры — ярые противники оправдательных приговоров. Чем это объясняется?

Объяснить это несложно. Как мы уже говорили выше, оправдательный приговор — это «двойка» следствию и прокуратуре. Получается, они не смогли собрать доказательств. Если бы все заключалось только в моральных оценках, то ситуация не была бы такой удручающей. Источник нашего портала в прокуратуре, пожелавший остаться неназванным, подтвердил, что за каждый оправдательный приговор прокурор получает выговор, а три выговора в год увольнение.

Почему судьи боятся опечалить прокурора оправдательным приговором. 4 действительно веских причины

Это лишь теоретически суды стоят выше прокуратуры и вольны принимать независимые решения. На самом деле, все несколько иначе. Есть четыре реальные и совершенно не субъективные причины, касающиеся личных интересов судей:

Первая причина: прокуратура всегда обжалует оправдательные приговоры (почему, сказано чуть выше), добиваясь его отмены.

Вторая причина: судью, вынесшего оправдательный приговор, прокуратура может обвинить в коррупции. За этим последуют проверки не только в отношении самого судьи, но и всего суда, его председателя. Разумеется, все это не радует председателя, и он не поощряет оправдательные приговоры.

Третья причина: судью могут привлечь к уголовной ответственности. Это, правда, может сделать только генеральный прокурор. Однако следственные действия проводит прокуратура того города, где находится суд.

Четвертая причина: прокуратуре принадлежит право вето при назначении судей. ККС направляет заявления претендентов на должность судей для проверки (на достоверность и правдивость) именно в прокуратуру. Поэтому она может забраковать того или иного претендента. Этим отчасти объясняется, почему так легко проходят в судьи прокуроры.

Словом, у прокуратуры есть масса возможностей создать служебные, карьерные проблемы судье. И вероятно, этим объясняется большая свобода арбитражных судей в вынесении решений — в арбитражных процессах не участвуют прокуроры, и не давят на судей.

Главная причина обвинительного уклона: судьи зависимы от прокуроров, обвинение не является только стороной судебного процесса

Как видим, судья и прокурор в чем-то зависимы друг от друга. Каждый из них имеет возможность осложнить жизнь другого (помним о том, что оправдательный приговор оборачивается выговором для прокурора). Поэтому судьи, не желая вступать в конфронтацию с прокуратурой и превращать жизнь в бесконечные проверки, выносят обвинительные приговоры. Как говорится, от греха подальше. Этим объясняется и откровенно хамское порой, неуважительное по отношению к суду поведение некоторых прокуроров на процессах.

Иногда, чтобы не обижать прокурора, не будить в нем зверя, судьи пытаются найти некое соломоново решение, как говорится, и нашим, и вашим. За что и страдают. Мы рассказывали недавно о суде над «педофилом» в Санкт-Петербурге. Судья в своем решении фактически указала, что вина подсудимого не доказана, однако вынесла, хотя и мягкий, но обвинительный приговор. Но прокуратура все равно начала проверку судьи на коррупционность… (подробнее об этом можно прочитать здесь).

Однако сам факт, что судья готов поддержать обвинение, даже если оно не представило убедительных аргументов в обоснование своей позиции, расхолаживает следователей и прокуроров, поощряет небрежность в их работе.

Говорить о том, что прокуратура является такой же стороной процесса, как скажем, адвокат, в такой ситуации просто наивно. Разве может прокурор быть обычной стороной процесса, если он еще и контролер судьи?!

Требуется радикальное системное изменение: судьи должны быть действительно независимыми от прокуратуры. Остальные причины исчезнут сами собой

Обвинительный уклон исчезнет в тот же момент, когда судьи получат возможность выносить приговоры без оглядки на прокуратуру. Это главное, что нужно сделать. И тогда множество других субъективных причин, мешающих по заслугам оправдывать подсудимых, попросту исчезнут. Судьи станут действительно независимыми и беспристрастными.

Конкретные меры, которые нужно предпринять:

  • Лишить прокуратуру права обжаловать оправдательные приговоры (пусть это делают пострадавшие).
  • Ограничить права прокуратуры в подаче апелляций и кассаций по собственной инициативе.
  • Наделить судью правом, внеся поправки в УПК, прекращать дело любой тяжести на основании примирения с потерпевшим (лицом, в отношении которого совершено преступление).
  • Дать судье законные основания инициировать деятельное раскаяние обвиняемого по своему усмотрению (невзирая на позицию следователя и прокурора).

До тех пор, пока судья останется зависимым от прокуратуры, ни призывы Президента РФ, ни усилия Госдумы, ни возмущение общественности не исправят ситуацию, и даже невиновные будут попадать в тюрьму.

Полный текст исследования «Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора» вы можете посмотреть здесь.

А судьи кто?

Судейский корпус — одна из самых закрытых систем. Информация о ней всегда обрывочна и черпается, как правило, из вторых рук. Однако социологам из Института проблем правоприменения удалось почти невозможное: в рамках обширного исследования опросить более тысячи слуг российской Фемиды. И на основе этих интервью впервые составить «портрет явления». Он получился ярким и неожиданным. Оказалось, например, что в стране сосуществуют несколько «судейских субкультур», соперничающих друг с другом и отстаивающих свои, далеко не во всем совпадающие ценности и профессиональные нормы.

Вадим Волков, доктор социологических наук, научный руководитель Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге

Если кто-то еще помнит, в СССР судей выбирали граждане. Понятно, что выборы были без выбора, просто народным одобрением тех, кто прошел партийный фильтр. Но граждане имели хотя бы какую-то информацию о кандидате. Сейчас процедура назначения судей непрозрачна и информации о них крайне мало. В этой профессии около 30 тысяч человек, их решения могут лишать или ограничивать наши базовые права, перераспределять имущество. По Конституции они носители отдельной власти, судебной. Мы практически ничего о них не знаем, но вроде как должны им доверять.

Чтобы заполнить этот пробел, мы уже несколько лет проводим исследование российских судей как профессиональной группы, кстати при поддержке Российского научного фонда. На протяжении 2011-2014 годов в 15 регионах страны мы собирали эмпирический материал: провели пять групповых и более 40 индивидуальных экспертных интервью с судьями, работающими в мировых судах и судах общей юрисдикции (поскольку на них приходится основной поток гражданских, административных и уголовных дел), организовали два стандартизированных опроса судей, в которых приняли участие 760 и 1998 человек. Многие из них шли на контакт гораздо охотнее, чем мы ожидали, некоторые суды и судьи оказались гораздо более открыты, чем сама система.

Откуда берутся судьи? Закон «О статусе судей» предписывает, что претенденту на эту роль должно быть больше 25 лет, и он должен хотя бы пять лет проработать «по юридической специальности» — где именно, не уточняется, поэтому судьей может стать и прокурор, и госслужащий, и полицейский, и адвокат, и секретарь судебного заседания, и преподаватель вуза. Но система настраивает свои фильтры, отбирая тех, кто более предсказуем и кто может в ней работать.

Несколько слов о системе. Вопреки известному скульптурному образу Фемиды, на практике работа судьи имеет мало общего со служением справедливости или ее богине. Это скучная, рутинная бюрократическая работа, состоящая из массы формальностей, шаблонных процедур, оформления массы документов. Сами судьи говорят о своей работе как о конвейере — и в смысле поточной нагрузки, и в смысле типовых операций. Это поток однообразных исков, половина которых — от государственных органов типа Пенсионного фонда или налоговой службы на ничтожные суммы. В уголовном процессе тоже типовые дела, более 90% которых содержат признание подсудимого. То есть пространство состязательности ничтожно. Средний судья, рассматривающий уголовные дела, видит предпринимателя или чиновника раз или два в год. Остальное время — это безработные или работники физического труда, проходящие подсудимыми по кражам, телесным повреждениям и наркотикам. Иногда студенты.

По данным судебного департамента при Верховном суде РФ, в 2013 году доля оправдательных приговоров в делах публичного обвинения (это дела с предварительным расследованием и поддержкой прокурора в судах, их абсолютное большинство) составила 0,3 процента. По закону только суд дает ответ о виновности или невиновности человека, но в реальности, статистически, этой дилеммы нет. Они только назначают наказание, притом что реальная власть судов серьезно ограничена: они не реабилитируют подсудимых. Правда, 18 процентов дел прекращаются в суде за примирением сторон, но это все равно предполагает признание вины, то есть, по сути, согласие с позицией обвинения.

Почему так? Сегодня для судьи оправдать человека — значит сказать, что уголовное дело было возбуждено зря, что следствие проработало вхолостую. Следователи получат выговоры, прокуроры лишатся премии. Каждое такое решение — ЧП. Несколько таких решений — межведомственный конфликт. И всем хуже, в том числе судье, которому тоже устроят сложности.

Самостоятельность судей ограничивается организацией, в которой они работают. Вышестоящее начальство оценивает судей по двум показателям: доля дел, рассмотренных в установленные сроки, и так называемый показатель стабильности судебных решений. Он рассчитывается как доля дел, решения по которым были отменены, к общему количеству рассмотренных дел (или к числу обжалованных решений). Но вышестоящие суды отменяют оправдательные приговоры в пять раз чаще, чем обвинительные. Шансов, что такой приговор устоит, мало, а что отменят и потом вызовут на квалифколлегию разбираться — много. Судьи назначаются пожизненно, но их можно уволить за те решения, которые они принимают, и они не принимают таких решений, за которые можно лишиться мантии. Поэтому лучше не замечать ошибки следствия.

Кто пойдет работать на такую должность с таким объемом нагрузки и такими ограничениями? Где найти судей, которые не будут проявлять самостоятельность и осложнять жизнь следователям и прокурорам?

«Прокурорские» и «аппаратные»
Два главных источника пополнения судейского корпуса в России — это аппарат суда и прокуратура. На них вместе приходится 51 процент ныне действующих судей. Из других правоохранительных органов и госсектора приходят еще 27,6 процента судей. Оставшиеся проценты достаются бывшим работникам негосударственного сектора — преподавателям вузов и адвокатам.

Опыт предыдущей работы налагает определенный отпечаток на профессиональные ценности и нормы, которыми руководствуются судьи при принятии своих решений и выстраивании отношений с коллегами. С определенной долей уверенности можно сказать, что «люди из аппарата суда», «люди из прокуратуры», «люди из полиции» — это немного разные судейские субкультуры, различия между которыми, может, и не радикальны, но устойчивы.

Дело в том, что основная проблема нашей юридической профессии — это ее сегментация. В России не существует некоей независимой «юридической ассоциации», выдержав экзамены которой, человек получает право работать юристом в любой сфере, практиковать. Нет общей этики, которая бы относилась к профессии. Есть только диплом юриста, который выдает каждый второй вуз страны и который очень мало говорит о профпригодности человека. Профессиональную квалификацию вчерашний выпускник получает уже на своем рабочем месте — в аппарате суда, в прокуратуре, в полиции, в следственных органах. И очень быстро становится человеком «ведомственным» — носителем не общей юридической культуры, а культуры организации, которая его воспитала.

Сегодня для судьи оправдать человека — значит сказать, что уголовное дело было возбуждено зря, что следствие проработало вхолостую. Следователи получат выговоры, прокуроры лишатся премии. И всем хуже, в том числе судье, которому тоже устроят сложности

Судейский корпус стабильно пополнялся и пополняется выходцами из прокуратуры. Это преимущественно мужчины, и они обнаруживают более выраженную ориентацию на справедливость (читай — внутреннее усмотрение) и чувствительность к внешним ограничениям.

Если в 1997 году 21,5 процента судей приходили из прокуратуры, а 11,4 — из аппарата суда, то в 2013 году доля экс-прокурорских кадров осталась прежней — 20,8 процента, зато набор из аппарата суда достиг 30,3 процента.

Одновременно с увеличением численности выходцев из аппарата суда — бывших секретарей судебного заседания или помощников судей — произошло заметное сокращение доли судей с опытом работы в негосударственном секторе, бывших корпоративных юристов и адвокатов: с 28,2 процента в 1997 году до 16,5 в 2013-м. Почему это происходит? Хороший адвокат или корпоративный юрист обладает большей свободой, его нагрузка меньше, а доход больше, чем у судьи, и, следовательно, нет веских причин менять сферу деятельности. Кроме того, в судейском сообществе адвокатов не любят, и на всех уровнях принятия решений о назначении судей существует неформальный запрет на бывших адвокатов. Считается, что адвокаты в России проводники коррупции и посредники для «решения вопросов».

Хуже, чем об адвокатах, в профессиональном сообществе думают только о бывших полицейских в креслах судей. Из сотрудников МВД, говорят судьи в экспертных интервью, получаются плохие судьи, и опыт работы в полиции скорее вреден, чем полезен для совершения правосудия.

Феминизация Фемиды
Заметим при этом, что переход прокуроров и адвокатов в судейское кресло соответствует мировой практике. Зато есть черта, которая является специфически российской, характеризующей именно нашу судебную систему — это набор судей из аппарата суда. В других юрисдикциях судебные клерки — это отдельная профессия, они не претендуют на то, чтобы становиться судьями. У них и компетенции другие, и образование. Это менеджерские позиции.

В нашей судебной системе определенная доля выходцев из аппарата присутствовала и в советское время, но массовый переход сотрудников аппарата судов пришелся на середину 2000-х. У судей большая нагрузка, процесс формализован, он требует заполнения большого числа бумаг, протоколов, организации работы и выдерживания сроков. То есть судья сильно зависит от аппарата. Зарплаты судей в 2000-е повысили в несколько раз, а секретари и помощники продолжают получать по 10-15 тысяч рублей в месяц. Откуда брать сотрудников в аппарат? Как их удержать? Рождается негласный контракт: работа в аппарате шесть-семь лет, потом переход в судьи. Рутинная и низкооплачиваемая работа в аппарате судов, на которую идут преимущественно молодые женщины («девочки», как судьи часто называют своих помощников), оказывается самым коротким путем в судейское кресло.

В интервью многие судьи подчеркивали, что аккуратность, четкость, умение правильно оформлять документы — важнейшие качества в их работе, и они приобретаются как раз благодаря опыту «аппаратной жизни». В результате первичного отбора на уровне аппарата работать дальше остаются только те, кто сможет выдерживать нагрузку и принимать организационные ограничения, налагаемые системой. После 2007 года судей судов общей юрисдикции сразу назначают пожизненно, поэтому если кандидатов знают по работе в аппарате, это снижает риски, повышает предсказуемость. В результате первичного отбора в аппарат и ориентации на «доморощенный продукт», как пошутил один судья, происходит феминизация Фемиды, то есть рост доли женщин среди судей. Если в 1990 году доля судей-женщин в судах первого уровня СССР составляла 44 процента, то сегодня, согласно нашему исследованию, она достигла 65 процентов. При этом среди судей, рекрутированных из аппарата, женщин больше 80 процентов.

В результате первичного отбора в аппарат и ориентации на «доморощенный продукт», как пошутил один судья, происходит феминизация Фемиды, то есть рост доли женщин среди судей. Если в 1990 году доля судей-женщин в судах первого уровня СССР составляла 44 процента, то сегодня, согласно нашему исследованию, она достигла 65 процентов

Что привносят в судейскую профессию кадры, воспитанные на канцелярской работе, понятно. Они с самого начала встроены в иерархию, хорошо знают формальную сторону процесса и букву закона. Примечательно, что, сравнивая ценности судей из разных возрастных когорт, мы видим, что для судей, назначенных в советское время, справедливость имела большую ценность, чем для судей, набранных в 2000-е годы. Некоторые судьи говорят, что раз решение законно, значит оно и справедливо. Однако в нашем исследовании мы предположили, что справедливость в каком-то смысле более синонимична самостоятельности судьи, его готовности решать исход дела, опираясь на некое внутреннее усмотрение, а не только на «букву» закона. Получается, что при существующей стратегии отбора судей справедливость, независимость и судейская самостоятельность остаются пока невостребованными.

Как отбор в судьи выглядит изнутри, «Огонек» узнал у Тамары Морщаковой, судьи Конституционного суда РФ в отставке

Судейский корпус в основном пополняется за счет тех, кто приходит из системы правоохранительных органов — из органов следствия, дознания, прокуратуры. Существует даже негласный запрет, приводящий к исключению из списка кандидатов в судьи людей, которые занимались или занимаются адвокатской деятельностью. Можно было бы сказать, что причина этого запрета чисто психологическая и исходит из отношения тех, кто принимает законы, к сословию адвокатов. Очевидно, они им не доверяют, как представители государственной власти не одобряют деятельность тех, кто в судебных процедурах всегда оказывается на противной публичной власти стороне.

Статистика подтверждает, что оправдательных приговоров мало. Но их отсутствие не единственный признак, что в области правосудия есть неверно отрегулированные процессы. Такова общая тенденция: суд чаще стоит на позиции органов, которые поддерживают обвинение. Другой вопрос: идет ли это лишь от того, что судьями становятся преимущественно, если говорить обобщенно, представители обвинительной власти? Они, как видно, поддерживают представителей своей юридической профессии, выступающих на стороне обвинения. Но, конечно, не только этим обусловлена такая тенденция. Она обусловлена всей судебной практикой, ориентированной на то, что государству возражать не надо, в том числе когда оно поддерживает обвинение. Это связано с отсутствием в России гарантии независимости суда как объективного арбитра, как говорят красивыми словами, стоящего над схваткой.

Действительно, в судьи у нас часто выходят из секретарей судебных заседаний. И они знают только тот опыт, который сами получают на этих должностях в аппарате судов. И если действующие судьи не обнаруживают никаких установок на независимое осуществление правосудия, если все время демонстрируют нежный альянс с представителями обвинения, если они считают, что можно настаивать на наиболее строгих мерах в согласии с органами следствия, когда они об этом просят, значит, так же считают и те, кто рядом с этими судьями прослужил какое-то время, а потом сам становится кандидатом в судьи.

В советские годы должность судьи можно было получить только по решению ответственного партийного органа высокого уровня, и не важно, с помощью каких формальных процедур назначение на должность опосредовалось затем. Сейчас другой порядок. И хотя вот такие негативные черты, как в советское время, исчезли, появились другие. Это прежде всего абсолютная зависимость назначения кандидатов от председательского корпуса судей. Как будто они являются работодателями. И если кандидат не понравился председателю, значит, работать судьей не будет,— это никуда не годится. Отбор кандидатов должен осуществляться исключительно независимыми органами судейского сообщества, независимыми экзаменационными комиссиями, независимыми квалификационными коллегиями. Но все это у нас не обеспечено.

Еще по теме:

  • Переселение народов сейчас Великое переселение народов Современную эпоху часто называют эпохой миграций. Мир сталкивается с огромным потоком переселенцев, отправляющихся на ловлю счастья и чинов в чужие страны. И хотя они удовлетворяют спрос на труд, заполняя нижний этаж социальной пирамиды, отношение к ним […]
  • Правила для модниц Как носить трикотаж в 2017-м: три правила для модниц Фотогалерея: Как носить трикотаж в 2017-м: три правила для модниц С чего стоит начать подготовку к осеннему сезону? Конечно же, с трикотажа. Проводим ревизию прошлогодних запасов, составляем список нужных обновок, меряем и подбираем […]
  • Рынок экспертизы Верховный суд напомнил, как проводить экспертизы Правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Эти принципы должны работать всегда, в том числе и при решении вопроса о проведении почерковедческой экспертизы. Вправе ли суд отправить на […]
  • Правила установки пожарных гидрантов в колодцах Установка пожарного гидранта Гидранты пожарные подземные ГП - СТ Сталь (125 мм) Подземные пожарные гидранты предназначены для отбора воды с помощью пожарных колонок (КПА) из водопроводной сети для пожаротушения. Изготавливаются высотой от 0,5 до 3,5 метров (с шагом 0,25 м) (По […]
  • Не уведомление налоговой о ликвидации Ликвидация ООО в 2018 году: пошаговая инструкция Ликвидация ООО – процесс достаточно сложный и длительный по времени. Однако, если придерживаться определенных правил, то закрыть организацию можно и самостоятельно, не прибегая к помощи сторонних специалистов. Прежде чем начинать данную […]
  • Учебные пособия по макияжу Учебные пособия по макияжу Учебные пособия по макияжу APK Скриншот Учебные пособия по макияжу APK учебники по составлению макияжа Получите последние учебники по контурам макияжа здесь! Профессиональные художники-макияж знают, как использовать макияж, контурируя […]
  • Исковое заявление о выдаче судебного приказа на взыскание алиментов Образец заявления о выдаче судебного приказа о взыскании алиментов Мировому судье судебного участка №___ Заявитель ____________________ (Ф.И.О., адрес заявителя) Должник ____________________ (Ф.И.О., адрес) о выдаче судебного приказа о взыскании алиментов на ребенка (детей) 20 ___ г. я […]
  • Спора бактерии служит для Споры бактерий Споры бактерий, в отличие от спор грибов, выполняют функции питания и дыхания образуются в результате полового размножения необходимы для размножения и расселения на новые места служат приспособлением к перенесению неблагоприятных условий Споры у бактерий, в […]