Фон преступление

Трущобы и нищие углы бедноты фон романа “Преступление и наказание”

“Преступление и наказание” прочно устанавливает характерную форму Достоевского. Это первый у него философский роман на уголовной основе. Это одновременно и типичный психологический роман, отчасти даже и психопатологический, с весьма заметными следами полицейского романа-фельетона и “черного”, или мрачно-авантюрного, романа английской школы. Но это прежде всего, как и первое произведение Достоевского, роман социальный, ставящий в гущу событий и под огонь диалектики большие и больные темы современной политической минуты. Длительный и углубленный самоанализ Раскольникова, его диспуты с Порфирием, Свидригайловым, Соней среди беспрерывной игры убийцы с полицейской и следственной властью – такова развернутая ткань “Преступления и наказания”. Высокое искусство романиста сказалось в органическом сплетении этой основы с острейшими темами современной публицистики, превратившими уголовный роман в грандиозную социальную эпопею.
Весь обширный роман сосредоточен на единой теме, пронизывающей его сквозным действием. Все связано с центром и очерчено единым кругом. С первых же абзацев романа читатель узнает, что готовится убийство. На протяжении шести глав он весь во власти идеологических мотивов преступления и материальных приемов подготовки к нему. Сейчас же после убийства открывается сложнейшая по своему психологическому драматизму внутренняя борьба Раскольникова со своим замыслом, своей теорией, своей совестью и внешняя – с властью в лице сильнейшего противника Порфирия Петровича и отчасти полицейского.
В драму убийцы постепенно втягиваются окружающие, перед которыми он либо сам раскрывает свою тайну (Разумихин, Соня, Дуня), либо не в состоянии ее скрыть (Заметов, Свидригайлов, Порфирий Петрович). Три беседы со следователем – шедевр интеллектуального единоборства. Точное “психологическое” кольцо, которое невидимо и уверенно с первых же дней после убийства начинает очерчивать вокруг Раскольникова его неотразимый соперник в диалектике, уверенно и точно смыкается в грозовой вечер их последней, столь успокоительной по зачину беседы. Раскольникову остается только покориться логическому воздействию Порфирия и моральному влиянию Сони – он приносит повинную. Линия развития драмы нигде не прерывается и не переламывается побочными эпизодами. Все служит единому действию, оттеняя и углубляя его. Трагедия семейства Мармеладовых является сильнейшим аргументом к теории и действию Раскольникова, как и возникающий из письма матери “свидригайловский” мотив в судьбе сестры (власть над бедной девушкой ее хозяина), вскоре получающий в романе полное и глубокое развитие.
Образ Свидригайлова отнюдь не представляет собой самостоятельного вводного эпизода, он замечательно освещает судьбу и личность главного героя. Характерность персонажей тонко передается Достоевским и в речевых особенностях каждого. Иннокентий Анненский верно отметил стилистическую “канцелярщину” Лужина, ироническую небрежность Свцдригайлова и восторженную фигурность Разумихина. Нетрудно так же уловить саркастическую деловитость правоведа Порфирия и деланную вежливость чиновничьей речи Мармеладова, обильно уснащенной церковными славянизмами для выразительной живописи потрясающей истории его грехопадений и страданий. Если не самый словарь, то “словесный жест”, интонационная система героев выявлены в романе с неизгладимым своеобразием. Рядом с образцами портрета и жанра роман дает шедевры городского пейзажа в описании “серединных улиц” столицы с их зловонием и пылью, деловым и ремесленным населением, распивочными и всякими иными низкопробными “заведениями”.
В “Преступлении и наказании” внутренняя драма своеобразным приемом вынесена на людные улицы и площади Петербурга. Действие все время перебрасывается из узких и низких комнат в столичные кварталы. На улице Соня приносит себя в жертву, здесь падает замертво Мармеладов, на мостовой истекает кровью Катерина Ивановна, на проспекте перед каланчой застреливается Сви – дригайлов, на Сенной площади пытается всенародно покаяться Раскольников. Многоэтажные дома, узкие переулки, пыльные скверы и горбатые мосты – вся сложная конструкция большого города середины столетия вырастает тяжеловесной и неумолимой громадой над мечтателем о безграничных правах и возможностях одинокого интеллекта. Петербург неотделим от личной драмы Расколь – никова: он является той тканью, по которой рисует свои узоры его жестокая диалектика.
При этой сложности внутренней тематики совершенно изумителен по своей цельности и полноте основной тон повествования. Он словно вбирает в себя все интонации и оттенки отдельных сцен и образов – столь разнородные мотивы Сони, Свидригайлова, Раскольникова, Мармеладова, старухи, – чтобы слить их воедино и постоянным возвращением к этим господствующим и сменяющимся темам сообщить роману как бы некоторое симфоническое звучание современного Петербурга, сливающее огромное многоголосие его подавленных рыданий и возмущенных воплей в единое и мощное целое раскольниковской трагедии.

Особенное место среди писателей занял ДостоевскийОсобенное место среди писателей, критически осмысливающих пореформенную общественную жизнь с моралистических позиций патриархальности, занял Достоевский. В. своих новых, проблемно-моралистических романах, написанных во второй половине 60-х годов, – в “Преступлении и.

Тема искупления грехаВся жизнь моя в грехах погребена В. Жуковский Федор Михайлович Достоевский – писатель-философ, который исследовал в своем творчестве характеры людей, доведенных до “безумия” неустроенностью жизни, своими ошибочными теориями или обстоятельствами.

“Сила влияния нравственного выше всяких сил.”Природа дала человеку в руки оружие – интеллектуальную и моральную силу, но он может пользоваться этим оружием и в обратную сторону; поэтому человек без нравственных устоев оказывается существом самым нечестивым.

Образ Петербурга в романе “Преступление и наказание”Образ Петербурга является одним из наиболее важных в романе. Прежде всего это место действия, на фоне которого разворачиваются события. В то же время образ столичного города имеет некоторую философскую перспективу.

Защита ЛужинаСложные задачи его отвлеченного искусства для Лужина бесконечно легче простых задач жизненных. Он “не житель эмпирея”; жизнь без Валентинова и женитьба связаны для него с необходимостью как бы воротиться и.

Сонечка Мармеладова“Малого роста, лет восемнадцати, худенькая, но довольно хорошенькая блондинка, с замечательными голубыми глазами”. Дочь Мармеладова. Чтобы помочь голодающей семье, начала заниматься проституцией. Сначала мы узнаем о ней из рассказа Мармеладова.

Развенчание теории Раскольникова“Преступление и наказание” – роман идеологический, его сюжет связан с античеловеческой идеей, возникшей в воспаленном мозгу главного героя произведения, бывшего студента Родиона Романовича Раекольникова. Человек добрый и чуткий к чужим.

Образ Раскольникова: мучительные вопросы бытияРаскольникову близок Наполеон. Мерилом всех ценностей для Раскольникова становится собственное “я”. Позже он будет утверждать, что “необыкновенная” личность “имеет право разрешить своей совести перешагнуть. через иные препятствия, и единственно в.

Анализ сна о МиколкеСны, как известно, имеют огромное влияние на душевное и психическое состояние человека. Во сне происходят вещи, которые могли бы произойти с человеком в его реальной жизни, но обязательно есть какая-то.

Раскаяние и искупление в романе Достоевского “Преступление и наказание”До сих пор критики и литературоведы спорят о мотивах преступления Родиона Раскольникова – главного героя романа Ф. М. Достоевского “Преступление и наказание”. Как многие выдающиеся русские писатели, Достоевский уже в.

Сейчас вы читаете: Трущобы и нищие углы бедноты фон романа “Преступление и наказание”

Интертекстуальный фон романа «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского. (Реминисцентные созвучия романа «Преступление и наказание» с произведением А.С. Пушкина «Пиковая дама»)

Успейте воспользоваться скидками до 60% на курсы «Инфоурок»

Интертекстуальный фон романа «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского. (Реминисцентные созвучия романа «Преступление и наказание» с произведением А.С. Пушкина «Пиковая дама»)

В настоящее время в современной лингвистике акцент делается на изучение текста в его взаимосвязях и взаимодействиях с другими текстами внутри единого текстового пространства. В связи с этим на авансцене лингвистических исследований порождения текста появляется термин «интертекст», который есть «основной вид и способ построения художественного текста…, состоящий в том, что текст строится из цитат и реминисценций к другим текстам»

При анализе творчества русских писателей и поэтов исследователи не раз обращали внимание на то, что между многими произведениями русской литературы можно установить отношение семантической эквивалентности по разным текстовым параметрам: структуре ситуации, единству концепции, композиционных принципов и даже по звуковой и ритмико-синтаксической организации. Отношение между этими текстами можно назвать интертекстуальным.

Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» целиком и полностью пронизана интертекстуальностью, которая заключается в обращении автора к художественным произведениям своих предшественников и современников, а также к «Вечной Книге», имя которой – Библия. Цитация, аллюзия, прямая и полемическая реминисценция, сюжетная и структурная парафраза встречаются на всем протяжении «Преступления и наказания».

Для иллюстрации же мы рассмотрели реминисцентные элементы.

Как отмечает А.Л. Бем, «Достоевский был необычайно чуток к чужому литературному воздействию. Возбудителем его художественной восприимчивости было, однако, не столько само литературное произведение, сколько круг идей, скрытых в нем» [Бем 2007: 437]. И поскольку Достоевский высоко чтил Пушкина, влияние творчества великого русского поэта на произведения Достоевского было огромным.

Из произведений А.С. Пушкина, так или иначе отразившихся в «Преступлении и наказании», наиболее важную роль сыграла повесть «Пиковая дама».

Образ пушкинского Германна поразил воображение Достоевского. Он пронес его через всю жизнь. «Мы пигмеи перед Пушкиным, нет уж между нами такого гения», — восклицал он, заговорив о Пушкине с М.А. Поливановой после своей Пушкинской речи, 9 июня 1880 г.

Прежде всего, в основу «Преступления и наказания» легла пушкинская сюжетная схема: через преступление к поставленной цели. Рассмотрим сходство построения двух сюжетных схем.

В „Преступлении и наказании» Лизавета Ивановна фигурирует в роли „сожительницы” старухи, в пушкинской повести это имя принадлежит воспитаннице графини. И та и другая становятся непреднамеренными жертвами обдуманных и рассчитанных действий героев: Германн губит старуху графиню и попутно морально „убивает” ее воспитанницу, живущую с нею в одном доме, – Лизавету Ивановну. Раскольников убивает старуху ростовщицу и здесь же убивает и ее сводную сестру – Лизавету Ивановну. Следует также отметить, что обе Лизаветы Ивановны невольно облегчают осуществление намерений героев: полученная Германном записка Лизы и подслушанный Раскольниковым на Сенной разговор Лизаветы с торговцами создают оптимальные ситуации, при которых и тот и другой оказываются один на один со своей жертвой.

Раскольников бессознательно оказывается перед домом старухи, так же как Германн – перед домом графини .

Сопоставление текста обоих произведений показывает одинаковое эмоциональное состояние у Германа и Раскольникова перед преступлением.

Германн: «Трепетал как тигр, ожидая назначенного времени. В десять часов вечера он уж стоял пред домом графини».

Раскольников: «С замиранием сердца и нервной дрожью подошел. к преогромнейшему дому, выходившему одной стеной на канаву, а другой в -ю улицу».

Несмотря на то, что у Пушкина и у Достоевского в их произведениях события разворачиваются в разное время года (в «Пиковой Даме» – зимой, а в «Преступлении и Наказании» – летом), нельзя не отметить того, как описание атмосферы нагнетает совершение рокового действа.

«Пиковая Дама»: «Погода была ужасная: ветер выл, мокрый снег падал хлопьями; фонари светились тускло; улицы были пусты. Изредка тянулся Ванька на тощей кляче своей, высматривая запоздалого седока. Германн стоял в одном сюртуке, не чувствуя ни ветра, ни снега».

«Преступление и Наказание»: «На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности снять дачу, — все это резко, неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши» .

Можно обнаружить и некоторое сходство в описании внутреннего интерьера помещений, куда вошли Раскольников и Германн.

Также мы обратили внимание на описание внешности «старух», которое может ослабить моральное возмущение преступлением:

«Пиковая Дама»: «Графиня стала раздеваться перед зеркалом. Откололи с нее чепец, украшенный розами; сняли напудренный парик с ее седой и плотно остриженной головы. Булавки дождем сыпались около нее. Желтое платье, шитое серебром, упало к ее распухшим ногам. Германн был свидетелем отвратительных таинств ее туалета; наконец графиня осталась в спальной кофте и ночном чепце: в этом наряде, более свойственном ее старости, она казалась менее ужасна и безобразна».

«. Графиня сидела вся желтая, шевеля отвислыми губами, качаясь направо и налево. В мутных глазах ее отражалось совершенное отсутствие мысли; смотря на нее можно было бы подумать, что качание страшной

«Преступление и Наказание»: «Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, малопоседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом. На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка. Старушонка поминутно кашляла и кряхтела».

Теперь представим побочных жертв преступления – сожительниц обеих старух, у которых сходными приемами выделены черты зависимости и безответности.

«Пиковая Дама»: «Лизавета Ивановна была пренесчастное создание. Лизавета Ивановна была домашней мученицею. Сколько раз, оставя скучную и пышную гостиную, она уходила плакать в бедной своей комнате, где стояли ширмы, оклеенные обоями, зеркальце и крошечная кровать, и где сальная свечка темно горела в медном шандале».

«Преступление и Наказание»: Лизавета Ивановна «была высокая, неуклюжая, робкая и смиренная девка, чуть не идиотка, тридцати пяти лет, бывшая в полном рабстве у сестры своей, работавшая на нее день и ночь, трепетавшая перед ней и терпевшая от нее даже побои».

Точки соприкосновения в двух произведениях можно найти и на уровне репрезентации самих героев, и в контексте описываемых ситуаций – прежде, всего психологического плана.

Германн одержим одной страстью, принявшей у него вид мании, – страстью быстрого обогащения, которого он готов добиться любыми средствами, вплоть до преступления. Томский дает ему такую характеристику: «Германн – немец: он расчетлив, вот и всё!», затем: «Этот Германн лицо истинно романическое: у него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля. Я думаю, что на его совести по крайней мере три злодейства».

На самом деле ничего из ряда вон выходящего в Германне нет, кроме неистовой силы его чувств. Однако страсть Германна – не высокой, а низменной, мелкой, бездуховной природы. Например: «Поздно воротился он в свой уголок; долго не мог заснуть, и, когда сон им овладел, ему пригрезились карты, зеленый стол, кипы ассигнаций и груды червонцев. Он ставил карту за картой, гнул углы решительно, выигрывал беспрестанно и загребал к себе золото, и клал ассигнации в карман. Проснувшись уже поздно, он вздохнул о потере своего фантастического богатства, пошел опять бродить по городу, и опять очутился перед домом графини» . Именно на эту графиню, как правильно предположил А.Л. Бем, в «Преступлении и наказании» намекали слова Разумихина о бреде Раскольникова после совершенного им убийства: «Не беспокойся: о графине ничего не было сказано» .

Безудержная страсть героя оправдывает в его глазах любое зло, каменит его сердце, вытравляя из него добрые чувства, всякие проявления благородства. Пробравшись под предлогом свидания с воспитанницей в спальню старой графини, чтобы узнать у нее тайну трех карт, дающую бесспорный выигрыш, Германн не останавливается на полдорогею Раскольников тоже останавливается и, возможно, думает отказаться от задуманного преступления. Но такой внезапный минутный порыв не переходит в дело.

Пушкинский герой принадлежит к тем людям, для которых расчет и материальная выгода стоят на первом месте. Очутившись перед графиней, Германн стремится достичь своей цели правдами и неправдами – унижениями, выпрашиваниями и мольбами, грубой руганью и угрозами. Он говорит старухе: «Для кого вам беречь вашу тайну? Для внуков? Они богаты и без того; они же не знают и цены деньгам. Моту не помогут ваши три карты Я не мот; я знаю цену деньгам» .

Но Германн ошибся в расчетах. За свой несметный выигрыш, обернувшийся для него в конце концов ничем, поскольку он все-таки проигрался, герой заплатил слишком высокую цену, имя которой – безумие: «Германн сошел с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро: „Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама!”» . С героем случилось то, от чего он, при всей своей расчетливости, как ему казалось, был застрахован.

Композиционно сходную роль в обоих произведениях играют сны-видения.

Главный сон Раскольникова, «видение старухи», невольно напоминает Германновское «видение графини». Пусть содержание обоих сновидений разное: там – старуха, открывающая убийце тайну трех карт, здесь – старуха, неслышным смехом смеющаяся над своим убийцею, но в обоих снах много общего и по приемам письма, и по композиционным заданиям.

Обратим внимание на «лунный свет», который мог запомниться Достоевскому в картине «видения старухи», и на обрамление повторным фиксированием слухового впечатления ( «шаркающих туфель» и «жужжания бьющейся об стекло мухи» ) как возможного возбудителя и определителя сновидения.

Сравним еще две сцены: В «Преступлении и наказании» – сцену сознания Раскольникова перед Соней, в «Пиковой даме» – в сцену объяснения с Лизой после смерти графини.

«Пиковая Дама»: «Германн сел на окошко подле нее и все рассказал. Лизавета Ивановна выслушала его с ужасом».

«Преступление и наказание»: Раскольников «закрыл руками лицо и склонил голову. Вдруг он побледнел, встал со стула, посмотрел на Соню и, ничего не выговорив, пересел машинально на ее постель. Он совсем, совсем не так предполагал объявить и сам не понимал того, что теперь с ним делалось. Она тихо подошла к нему, села на постель подле и ждала, не сводя с него глаз. Ужас прошел по сердцу Сони. ». И если в дальнейшем в душе Сони верх берет жалость и сострадание к Раскольникову, то в те минуты, когда Раскольников подпадал под власть своей «дьявольской» идеи, она так же решительна в своих осуждениях, как и Лиза в «Пиковой даме». Напомним сжатый до предела диалог Лизы и Германна:

«– Вы чудовище! — сказала наконец Лизавета Ивановна.

Я не хотел ее смерти, — отвечал Германн: — пистолет мой не заряжен».

Но и Соня вдруг увидела в Раскольникове на один момент только убийцу: «После первого, страстного и мучительного сочувствия к несчастному опять страшная идея убийства поразила ее. В переменившемся тоне его слов ей вдруг послышался убийца. Она с изумлением глядела на него. »

И Раскольников так же нелепо пытается ослабить впечатление от убийства, как и Германн детской ссылкой на незаряженный пистолет. Раскольников, говоря о себе в третьем лице, тоже пытается оправдать убийство Лизаветы отсутствием намерения ее убить: «Он Лизавету эту. убить не хотел. Он ее. убил нечаянно. Он старуху убить хотел. когда она была одна. и пришел. а тут вошла Лизавета. Он тут. и ее убил», — говорит Раскольников Соне срывающимся голосом. И довольно неожиданно из слов Раскольникова выясняется, что, вопреки всему предшествующему, он и старухи убить не хотел. «Слушай, — говорит он, — когда я тогда к старухе ходил, я только попробовать сходил. Так и знай»

Раскольников в этой сцене объяснения с Соней находится на распутье; в душе его идет борьба Бога с дьяволом. Недаром он восклицает: «Старушонку эту черт убил, а не я. ». Не будь Сони в этот момент, победителем остался бы дьявол. Сцена написана с удивительным мастерством: на Соне отражается эта душевная борьба Раскольникова, и она то видит на лице его мрачные черты нераскаянного убийцы, то улавливает какие-то просветы будущего его возрождения. Монолитный пушкинский Германн «не чувствует угрызения совести», и несчастной Лизе не за что ухватиться. Она вдруг в любимом ею человеке увидела к ужасу своему только «чудовище». Здесь Достоевский делает как будто отклонение в понимании образа своего героя.

Итак, как показывает вышеприведенный анализ, вдумываясь в образ Германна, Достоевский постепенно переосмысливает его. Этот переосмысленный образ завладел его воображением так сильно, что в тот момент, когда он приступил к воплощению убийцы, то невольно придал ему германновские черты. Если вспомнить черновые записи Достоевского, относящиеся к роману «Преступление и наказание», то эти черты сходства между Германном и Раскольниковым еще усилятся. Об этом особенно ярко говорит одна из ранних записей Достоевского о Раскольникове: «Он хочет властвовать и не знает никаких средств. Поскорее взять во власть и разбогатеть. Идея убийства и пришла ему готовая» [цит. по: Бем 2007: 445]. Но и в окончательной редакции романа эти черты родственности с Германном сохранились.

Итак, наиболее распространенными интертекстуальными сигналами в романе Ф.М.Достоевского и произведениях А.С.Пушкина являются, на наш взгляд, реминисценции. Присутствие в исследуемых текстах данной формы интертекста позволяет привлечь внимание читателя к местам смыслового сгущения произведений.

Таким образом, реминисцентные созвучия между произведениями А.С.Пушкина и Д.М.Достоевского выполняют, прежде всего, характерологическую функцию. Приведенные примеры отражают сближение главных героев рассмотренных произведений, раскрывая их характер и показывая их психологическое состояние.

Фердинанд Ширах: Преступление

Verbrechen

Аннотация к книге «Преступление»

Даже самый увлекательный детектив меркнет в сравнении с историями реальных преступлений.
Необычных преступлений, совершенных обычными людьми.
Зачем добродушный врач зарубил топором жену, с которой душа в душу прожил сорок лет?
Почему взрослый, респектабельный мужчина совершенно не раскаивается в нелепой попытке ограбить банк?
И правда ли, что сестра убила брата, чтобы спасти его? А юный иммигрант, напротив, стал жертвой изощренной интриги убийц?
Одиннадцать реальных дел Фердинанда фон Шираха. Одиннадцать захватывающих воображение криминальных историй, которые произошли в действительности!

Важные новинки переводной прозы

Лабиринт врет: получить «до 20 рублей» (какая щедрость!) можно не за отзыв, а за тупое выкладывание отсканированных страниц или переписывание аннотации. Поскольку я, к счастью, в их копейках не нуждаюсь, пишу как есть. Написано очень претенциозно и поверхностно, так что в результате получилось что-то межеумочное: это и не документальный жанр, и не беллетристика. Читать неприятно. Этическая позиция автора иногда вызывает изумление. Конечно, когда муж на протяжении 11 лет избивает жену.

Фердинанд фон Ширах родился в Мюнхене в 1964 году. Что интересно, он внук главы гитлерюгенда Бальдура фон Шираха.
После учебы в Бонне стал адвокатом в области уголовного права и за короткое время достиг больших успехов в этом деле.
В 2009 году решил попробовать себя на писательском поприще — за кратчайшее время написал сборник рассказов «Преступление», права на нее закупили 30 стран. Как и следует ожидать от профессионального юриста, книжка начисто лишена лирики, но хроника.

Фердинанд фон Ширах родился в Мюнхене в 1964 году. Что интересно, он внук главы гитлерюгенда Бальдура фон Шираха.
После учебы в Бонне стал адвокатом в области уголовного права и за короткое время достиг больших успехов в этом деле.
В 2009 году решил попробовать себя на писательском поприще — за кратчайшее время написал сборник рассказов «Преступление«, права на нее закупили 30 стран. Как и следует ожидать от профессионального юриста, книжка начисто лишена лирики, но хроника невероятных преступлений читается, как захватывающий роман. Сколько в ней правды, а сколько вымысла? «Адвокат по уголовным делам не вправе разглашать сведения, доверенные ему подзащитным, — подчеркивает Ширах, — тем не менее, истории правдивые. Но не в том смысле, что они пересказывают реальные факты. Литература была бы ужасно скучной, если бы один в один копировала жизнь. И все же литература правдивее, чем уголовное дело или полицейский отчет».
В 2010 году вышла вторая книга «Вина», которая тоже не покидала немецкие списки бестселлеров долгое время.

В конце 2011 года вышел первый роман Шираха «Дело Коллини», надеемся, что будет переведен на русский язык.

По одному из рассказов из «Престууплений» был снят фильм «Счастье» Дорис Дёрри.

Книга издана с жутко глянцевой обложкой (отпечатки пальцев сгубят ее состояние сразу, как и царапины), бумага плотная, но небелоснежная. Шрифт крупный, а вот печать не самая хорошая, иной раз проскальзывают непропечатанные места.

Прилагаю фото первых страниц книги и обложки оригинального издания для ознакомления. Скрыть

Преступления любви. Половая психопатия

в удобном приложении MyBook

Рихард фон Крафт-Эбинг
Преступления любви. Половая психопатия

© ООО «ТД Алгоритм», 2017

Предисловие

Предлагаемый вниманию читателей монументальный труд немецкого психоневролога Рихарда фон Крафт-Эбинга – книга очень непростой судьбы, оказавшая сложное влияние и на перипетии личной жизни ее автора, и на формирование научных представлений о сексуальном поведении человека.

Крафт-Эбинг родился в 1840 г. в Мангейме, откуда после окончания средней школы он переехал вместе с родителями в Гейдельберг, где жил его дедушка по материнской линии – адвокат, снискавший значительный авторитет своей правозащитной практикой. Под его благотворным влиянием юноша начинает изучать медицину, но вскоре, заболев тяжелой формой тифа, вынужден отправиться в Швейцарию. После выздоровления, увлеченный лекциями знаменитого психиатра В. Гризингера, он продолжает учебу в Цюрихе и специализируется по психоневрологии.

Заняв в 1870 г. профессорскую кафедру в Страсбурге, он публикует несколько фундаментальных руководств (в их числе: «Основы криминальной психологии», 1872; «Учебный курс судебной психопатологии», 1876 и др.), систематически приглашается и часто выезжает в качестве консультанта во многие европейские страны (в том числе в Россию и Англию), завоевывает репутацию самого эрудированного психоневролога континента.

И вот на этом этапе, будучи на вершине славы, Крафт-Эбинг предпринимает акцию, которую в равной степени можно расценить и как легкомысленную, и как смелую (если угодно, даже героическую). В 1886 г. он публикует книгу «Половая психопатия», нарушая и ниспровергая этой пионерской работой все общепринятые (хотя и негласно) каноны благопристойности.

Дело в том, что в течение многих веков, со времени укоренения в Европе христианства, любое упоминание секса из всех университетских кафедр изгонялось как грех, а в судах занятие им нередко безжалостно преследовалось как преступное деяние. Цитаделью же этого пуританско-аскетического взгляда в Европе с течением времени становится так называемое викторианство, связываемое с эпохой царствования английской королевы Виктории (1837–1901). Согласно установившемуся идеалу, благовоспитанные молодые люди в надлежащее время влюблялись, делали предложение руки и сердца, сочетались церковным браком, а затем во имя прокреации (то есть продления рода) время от времени совершали при потушенных свечах и под одеялом половой акт со своей супругой, неуклонно соблюдающей правило ladies don’t move – дамы неподвижны (поскольку благовоспитанным дамам не позволялось извиваться в конвульсиях страсти и они должны были отдаваться мужьям пассивно, сохраняя полную двигательную и эмоциональную отключенность, вплоть до диссимуляции оргазма и каких бы то ни было иных положительных чувственных проявлений, – кодекс двойной морали в какой-то степени разрешал умеренные плотские радости только представителям сильного пола).

И вот один из самых уважаемых европейских профессоров в одночасье ниспровергает всю эту тихую благость, нарушая обет молчания публикацией своей коллекции самых отвратительных, самых разнузданных, самых тошнотворных поведенческих актов, связанных до этого времени именно с плотно замаскированной, закрытой на все застежки сексуальной сферой. Тошнотворность представленных автором протокольных описаний, заставившая, дабы не шокировать аристократических читателей предпоследнего десятилетия XIX в., прикрыть наиболее крутые эпизоды завесой древней латыни, не утратила своего отталкивающего аромата и в наше вроде бы ко всему привычное время: медицинская сестра отделения сексопатологии психиатрического института, переписывавшая на машинке приготовленные мной для данного издания русские эквиваленты латинских вставок, через несколько дней отказалась от этой работы (потому что перепечатываемые тексты вызывали у нее приступы тошноты…). Своей монографией о половой психопатии Крафт-Эбинг прежде всего нанес такой сокрушительный удар по собственной к этому времени широко и прочно установившейся репутации, что отзвуки растерянности прослеживаются даже в некрологе, опубликованном «Бритиш медикал джорнэл» («The British Medical Journal»), игравшем роль рупора не только английских, но и европейских медиков; в номере за 3 января 1903 г., спустя одиннадцать дней после смерти ученого, в траурном сообщении соседствуют такие высказывания: «… среди его работ – шестикратно переиздававшееся руководство по психиатрии, а также руководства по судебной медицине и психопатологии… Его имя, к сожалению, приобрело скандальную известность благодаря книге, названной «Половая психопатия»… Крафт-Эбинг, однако (!), внес в неврологию много ценных разработок, заставляющих относиться к его имени с уважением…» А за 10 лет до этого, в 1893 г., то же периодическое издание высказывалось еще более категорично: «Мы всесторонне обсудили, следует ли нам вообще реагировать на появление этой книги… Мы подвергли сомнению целесообразность ее перевода на английский язык. Заинтересованные лица могут ознакомиться с ней по оригиналу. Лучше, если бы она была написана на латыни целиком, так, чтобы прикрыть ее содержание мраком и неясностями мертвого языка…» При этом буря, вызванная злосчастным вторжением в запретную сферу, не ограничилась британскими островами, так что Крафт-Эбинг был вынужден подать в отставку, отказавшись от кафедры в Страсбурге, и ограничиться заведованием небольшим санаторием недалеко от Граца в Австрии. Лишь к концу жизни он вновь занял высокий академический пост, унаследовав руководство клиникой и кафедрой Майнерта в Венском университете.

Очень показательна и по-своему типична противоречивая динамика событий, определяющих оценку и судьбу книги и ее автора. С одной стороны, нелицеприятные, подчас уничижительные высказывания общепризнанных официальных объединений, а с другой – беспрерывная череда переводов на большинство языков мира и многочисленные все более объемистые переиздания (так, характерно, что первый перевод на русский язык сделан с тринадцатого, дополненного издания).

Объяснение этих противоречий – в своеобразии тактики, избранной Крафт-Эбингом: он посягнул на заглавный тезис христианской церкви, отнюдь при этом не объявляя ей войны. По существу, Крафт-Эбинг осмелился повторить прегрешение змея-искусителя, заставившего первых людей вкусить запретный плод познания, изначально связанного именно с сексуальной сферой: «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились. Змей был хитрее всех… И сказал змей жене:… но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания…» После этого, как известно, изгнал Господь грешников из сада Эдемского, и наказал их всех, сказав при этом Адаму: «…за то, что ты послушал голос жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: «не ешь от него»… в поте лица твоего будешь есть хлеб…» «Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей…» «И сказал Господь Бог змею: за то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми; ты будешь ходить на чреве твоем, и будешь есть прах во все дни жизни твоей. И вражду положу между… семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (Первая книга Моисеева, Бытие, гл. 2 и 3).

Нетрудно заметить, что из всех трех грешников самая тяжкая кара возлагается именно на змея-искусителя, а в период, когда наука, выйдя из монастырских келий, где она веками находила укрытие, и обретя полную самостоятельность, начала чем дальше, тем настойчивее теснить церковь, Крафт-Эбинг не только следует по проложенной змеем стезе, поливая живительной влагой бесчисленных фактов древо познания, но и, вроде бы провозглашая анафему описываемым в его книге злодеям, в то же время пытается перехватить у Всемилостивейшего его суверенное право прощать (даже в официальной церковной иерархии даруемое далеко не всем ее представителям) – ведь именно он в своей книге первый приводит развернутые аргументы, доказывающие, что гомосексуализм – не проявление злой воли, а болезненное расстройство и, следовательно, гомосексуалов следует не карать, а лечить. При этом Крафт-Эбинг сочетает осуждающие эпитеты и оправдательные мотивы в такой пропорции, что временами вводит в заблуждение даже некоторых современных сексологов.

И все же, по иронии судьбы, в наши дни имя Крафт-Эбинга сохраняется только благодаря фундаментальной сексологической работе, в то время как большинство других его трудов прочно забыты. Безжалостное время за прошедшие с момента публикации сто с лишним лет многое в научных взглядах изменило; сегодня уже, по существу, ушло из употребления само понятие половой психопатии; не принимается наукой и предлагаемая им расстановка причин, среди которых слишком часто и без достаточных оснований фигурируют «порочная наследственность», «моральное вырождение» и в особенности мастурбация, рассматриваемая как самый универсальный механизм подавляющего большинства половых нарушений. Однако именно Крафт-Эбинг был первым из первых, отважившихся представить подробнейшие описания половых извращений и девиаций, прежде всего таких, как садизм, мазохизм, гомосексуализм, фетишизм, эксгибиционизм, зоо- и некрофилия, а также всесторонне рассмотреть их медико-биологические и правовые аспекты и предложить объединяющую их концептуальную гипотезу. Именно эти разработки, положившие начало формированию новой научной отрасли человеческого знания – сексологии, определяют высочайшую общую оценку как огромных заслуг смелого и прозорливого ученого, так и значения издаваемой книги.

Еще по теме:

  • Транспортный налог для многодетных отцов Льготы многодетным семьям по транспортному налогу В соответствии с действующим законодательством налогоплательщиками по уплате транспортного налога признаются лица, на которых в соответствии с законодательством Российской Федерации зарегистрированы транспортные средства, признаваемые […]
  • Работодатель не платит зарплату при увольнении Невыплата зарплаты после увольнения Невыплата заработной платы после увольнения наказуема для работодателя. В ст. 231 ТК РФ сказано, что в этом случае работодатель обязан выплатить уволившемуся работнику компенсацию . Работодатель должен произвести полный расчёт с работником в день […]
  • Проект закона об интернете научная статья по теме ПРОЕКТ ЗАКОНА «ОБ ИНТЕРНЕТЕ». ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ Государство и право. Юридические науки Цена: Авторы работы: Научный журнал: Год выхода: Текст научной статьи на тему «ПРОЕКТ ЗАКОНА «ОБ ИНТЕРНЕТЕ». ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ» ПРОЕКТ ЗАКОНА «ОБ […]
  • Как играют в хоккей правила Количество колод: 1 Количество карт в колоде: 36 и более Количество игроков: 2 Старшинство карт: 6, 7, 8, 9, 10, В, Д, К, Т. Цель игры: забить большее количество голов сопернику. Правила игры. Правила данной игры прислал Иван Лукьянов. Игроки садятся друг против друга. Сдатчик […]
  • Недобросовестные покупатели реестр Как не попасть в "черный список" российских интернет-магазинов? 13 августа 2015 года Сегодня у нас — грустные новости. Очень не хочется говорить об этом, но, к сожалению, ситуация уже дошла до некоей критической точки кипения, за которой лопается терпение и приходится принимать […]
  • Статья 124 ук рф состав преступления Статья 124. Неоказание помощи больному 1. Неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью больного, - наказывается штрафом […]
  • Материнский капитал в 2018 году как использовать после 3 лет Материнский капитал за третьего ребенка Меры социальной поддержки семей с детьми в виде материнского капитала могут устанавливаться не только на государственном, но и на региональном уровне, и дают их не только за второго, но и при рождении или усыновлении третьего ребенка или […]
  • Нотариус щербаковская ул Нотариус щербаковская ул Нотариусы ВАО http://anticor-granit.ru - антикор авто СПб в автосервисе, импортные материалы. Нотариус 111402, Москва, Вешняковская ул., д. 14, корп. 2 +7(495) 9187690 Нотариус МИРАКИНА О.Ю. И САРЫЧИХИНА Е.Ю. 111123, Москва, Владимирская 3-я ул., д. 8, корп. […]